Книга Под тенью белой лисы, страница 174 – Бронислава Вонсович

Жаль, что я не видела его сейчас. Судя по интонации, хвост у него точно был поджат. И уши. И почему-то представлялась огромнейшая лужа под ним. Очень уж убедительно звучал голос Анны Васильевны, сына которой с таким трудом удалось вытащить из жерновов правосудия.

— Неужели? А они это знают? – подал голос Хомяков-старший. Ехидно так поинтересовался, явно уверенный в отрицательном ответе.

— Если вы немедленно не предъявите документы, на основании которых производите обыск, – это опять Николай, – будете задержаны сами.

— Вы препятствуете работе полиции, – почти безнадежно сказал Моськин. – Мы уже почти все осмотрели.

— И ничего не нашли, – заметил Ли Си Цын. Очень громко заметил.

— Мы уходим, – решил Моськин, который наверняка и был главным, просто не показывался мне на глаза.

— Нет, вы остаетесь до прихода полиции, – твердо сказал Николай. – Вы несете ответственность за нападение.

Наш охранник заметно заволновался.

— Полиции боитесь? – усмехнулась я. – И правильно боитесь.

— Неприятности никому не нужны, – согласился он.

— Нечего заниматься противоправной деятельностью.

— Мы стоим на страже закона.

— Документа о чем у вас нет, – безжалостно заключила я. – Вы ворвались в дом к главе клана с угрозами. Думаете, это просто так сойдет вам с рук?

Он отвечать не стал, смущенно убрал артефакт и шмыгнул из комнаты так быстро, словно выполнял приказ. По сути, так оно и было: Моськин же сказал, что они уходят. Только уйти у них не получилось. Когда я вслед за охранником выскочила из комнаты, в которой нас удерживали, обнаружила, что семья Хомяковых героически перекрывала выход из дома. Перед ними в нерешительности стоял десяток лжеполицейских. И я их понимала: Анна Васильевна в частичной трансформации пугала. На ее фоне оба Хомякова выглядели необычайно мирно, пусть даже на одном из них была офицерская шинель. На очень привлекательном одном. Я даже залюбовалась ненадолго, но потом вспомнила, что проблемы пока не решены.

— Куда же вы? – всплеснула я руками. – Теперь обыск должны провести уже мы. Вдруг вы уносите из нашего дома что-то ценное?

— Мы не воры, – гордо сказал Моськин. – Да и что ценного мы могли отсюда взять?

Сказано это было с таким пренебрежением, что мне даже неудобно стало за скромную обстановку дома. Точнее, почти полное ее отсутствие.

— Может, это после вашего обыска здесь ничего не осталось? – прорычала, уже не сдерживаясь, Анна Васильевна.

— Что вы себе позволяете? – возмутился Моськин. – Мы выполняли предписание.

— Чье? – поинтересовалась я.

Он повернулся ко мне, недовольно скривился и ответил:

— Тайное. – И Анне Васильевне: – Так вы выпустите нас?

Та ответила звуком, больше всего похожим на рычание. Возможно, они бы еще долго пререкались, но скрипнула незапертая дверь и впустила того, кто наверняка это безобразие и организовал, – Волкова. Встретить родственников в моем доме он явно не предполагал, но ситуацию под контроль взял тут же.

— Что здесь происходит? – гаркнул он после краткой заминки.

Значит, все-таки собирался стать спасителем девы в беде. Да вот незадача, опоздал…

— Господа, незаконно проникшие в наш дом и незаконно проводившие в нем обыск, теперь пытаются незаконно его покинуть, – любезно пояснила я. – До прибытия законных властей. Которых незаконно не дают вызвать.