Книга Под тенью белой лисы, страница 171 – Бронислава Вонсович

— Встать, руки держать на виду! – заорал один из них, наставив на нас какой-то артефакт. – И не дай боги, плетение какое начнете делать, сразу поражающее используем. Без глупостей.

— Господа, по какому праву?.. – начал было возмущаться Владимир Викентьевич.

— Поступила информация, что у вас находится вещь, принадлежащая императорской фамилии.

Вот ведь какой гад Львов! Усыпил мою бдительность мнимым почти согласием, а сам полицию натравил. Фигушки теперь ему, а не артефакт! Но тут я с ужасом поняла, что артефакт-то не во мне, а где-то лежит, прикрытый лишь плетением на шкатулке, и найти его – несложная задача для толпы полицейских, наверняка вооруженных всевозможными средствами для поиска.

— Надеюсь, когда это недоразумение выяснится, извинения нам не забудут принести, – сварливо бросил Звягинцев. – Подумать только, полиция вламывается к честным гражданам по какому-то анонимному доносу.

Но офицер, возглавлявший обыск, ничуть не смутился. Еще бы, донос был совсем не анонимным, а непосредственно от Львова-младшего или старшего, что более вероятно: вряд ли ему понравилось, что я пытаюсь диктовать, на ком жениться наследнику. Поэтому вскоре по всему дому зашуршали полицейские, перебирая наши вещи, которых, увы, было не так много.

Время шло, обыск тоже. Охранник не сводил с нас взгляда, как будто мы только и ждали момента, чтобы на него напасть. Положим, нападем мы, и что? Подадимся в бега вместе с артефактом? Так нас и за границей достанут, я уверена, если уж информация о том, что артефакт у нас, попала к Львовым. Да и Владимир Викентьевич не сказать чтобы был молод. Не в его возрасте от властей скрываться. Ему бы жить на одном месте и заниматься любимым делом. Кстати…

— У нас пациент на первом этаже, – напомнила я. – К нему тоже наведаются.

— Он прекрасно постоит за себя сам, – ответил Владимир Викентьевич.

На удивление он не выглядел испуганным. Скорее растерянным.

— Вот именно. – Я выразительно посмотрела на целителя. – Именно этого я и боюсь.

— Не переглядываться! – гаркнул полицейский. – Не разговаривать! Стоять молча.

Он переводил артефакт в подрагивающей руке с меня на Владимира Викентьевича, а мне и без того было страшно. Меня охватывал ужас, когда я пыталась представить, что с нами сделают, когда найдут злосчастный артефакт. Похоже, идея с его передачей правящему семейству на определенных условиях себя не оправдала. Я старалась не паниковать, но постоянно казалось, что еще немного – и найдут то, что я даже не удосужилась спрятать, а просто поручила домовому. Остается только надеяться, что он выбрал достаточно защищенное место. И почему я не убрала столь опасный предмет туда, где он пробыл все эти годы?

Внезапно за спиной нашего охранника, чуть сбоку, на короткий миг проявился Мефодий Всеславович, показал кулак с поднятым большим пальцем вверх и исчез. Владимир Викентьевич, успевший его заметить, изумленно охнул, я же испытала облегчение: домовой дал понять, что до шкатулки полиция не доберется. Охранник, заметив реакцию целителя, развернулся, но, разумеется, никого уже не увидел, зато уставился на нас с утроенной подозрительностью.

— Не пытайтесь меня отвлечь, не выйдет, – заявил он, словно не он только что поворачивался спиной к таким отпетым преступникам, как мы.