Книга Под тенью белой лисы, страница 163 – Бронислава Вонсович

— А вы не злитесь, Елизавета Дмитриевна, – спокойно сказал Владимир Викентьевич. – Скорее всего, вам придется торговаться со Львовыми, а делать это лучше с холодной головой.

— Торговаться? – переспросил Тимофеев. – Торговля предполагает что-то, что должно заинтересовать Львовых настолько, чтобы они отказались от своих претензий…

Фразу он не закончил, но намек на то, почему он вступил в мой клан, прозвучал. Следовало ему дать понять, что договоренности я нарушать не буду.

— Владимир Викентьевич прав, у нас есть предмет, за который можно попытаться выкупить Николая.

— Что за предмет? – подозрительно уточнил Тимофеев.

— Я думаю, лучше, чтобы это оставалось нашим с Владимиром Викентьевичем секретом, чтобы в случае чего вы всегда могли сказать, что ничего не знаете.

Тимофеев покрутил головой:

— Умеете вы притягивать проблемы, Елизавета Дмитриевна.

— Уверяю вас, не по своей воле, – ответила я и сразу перевела разговор: – Владимир Викентьевич, как Ли Си Цын?

— Пациент спит и, судя по всему, проспит еще долго, – бодро отрапортовал целитель. – Никаких неожиданностей не предвидится, а если будут, так я рядом, так что вы можете спокойно идти по делам.

— Вы будете все время при нем сидеть? – удивилась я.

— Несолидно и нерационально, – поддержал меня Тимофеев. – Сиделку нужно нанять.

— Разве что временно… – задумался Владимир Викентьевич. – Да и не стоит. Господин Ли Си Цын не в критическом состоянии, а в исцеляющем сне. Ненадолго меня и горничная подменить может. Сиделка, конечно, нужна, но она уже есть. Агата Михайловна дорабатывает в Ильинске и приезжает, мы с ней договорились. Очень опытная палатная сестра, и работать с ней одно удовольствие. Столько лет, столько лет…

Трудно сказать, относилась ли последняя фраза Владимира Викентьевича к сроку совместной работы или к возрасту медсестры, которой лет было действительно немало. Агату Михайловну я помнила. В этом мире я ее увидела первой. А уже потом пришел Владимир Викентьевич, который сейчас, смотрю, старательно подбирает персонал в собственную лечебницу.

Тем временем Тимофеев окутал блаженно дрыхнущего лиса зеленоватым плетением, судя по всему, сканирующим, удовлетворенно кивнул и сказал:

— Мне тоже кажется, Владимир Викентьевич, что ваш гость должен прийти в себя к обеду, максимум к ужину. Да, состояние его таково, что не требует постоянного присмотра, вы можете с ним не сидеть.

— Мне все равно пока здесь сидеть больше негде, Филипп Георгиевич, – отмахнулся Звягинцев. – Я бы, может, прогулялся по городу, решил пару возникших проблем, но пациента надолго не оставить.

— И телефона нет, – вспомнила я. – Насколько дорого его провести в дом?

— Здесь-то телефон наверняка был, – заметил Тимофеев. – Так что речь пойдет о подключении. Я узнаю. А то несолидно: дом главы клана, почти лечебница – и без телефона.

— Буду признателен, Филипп Георгиевич, – кивнул Владимир Викентьевич. – Как ни крути, телефон нам понадобится, так почему не сейчас?

Отправились мы в университет, где Тимофеев развил бурную деятельность, созваниваясь с кем-то и договариваясь о том, что нам телефон проведут в ближайшее время, и даже о чем-то договорился, что его привело в столь хорошее расположение духа, что он потер руки, подхватил пару пробирок и почти пропел: