Книга Под тенью белой лисы, страница 150 – Бронислава Вонсович

— Главе? – Он нахмурился. – И куда же вы Фаину Алексеевну дели? Не иначе как в бочку законопатили и по морю пустили. Иначе она с властью в клане не рассталась бы. Законопатили-то хорошо? Не утонет? Ай, и утонет – не моя печаль.

Он наконец захлопнул дверь, заставив меня поежиться, поскольку выйти теперь отсюда я могла только по его желанию. Но показывать свой страх – последнее дело, тем более что я артефакт еще не передала. Место входа в пространственный карман не светилось, и я могла только порадоваться, что при столь несвоевременном перебросе моя рука не осталась внутри меня же. Не хотелось бы проверять, что случилось бы, останься она там.

— У нее свой клан, у меня свой, – гордо ответила я. – Кстати, если уж речь об этом зашла, предлагаю заключить союз, пока есть возможность. Сильные кланы должны держаться друг друга.

Ли Си Цын сначала громко фыркнул, а потом захохотал. Тяжело прошел к столу и грузно умостился в кресле, которое даже не заскрипело. Магией, наверное, усилено.

— Елизавета Дмитриевна, я не глава клана, чтобы заключать с вами договоры, – напомнил он. – А глава вряд ли сочтет ваш клан сильным. Если, разумеется, вы не увели большую часть рысьинского.

— Не увела, – вынужденно призналась я. – Правда, Александр Николаевич очень ко мне хотел, обещал что-то у Фаины Алексеевны отобрать, если возьму.

— Но вы не взяли?

Я переступила лапами, если уж пожать плечами не удалось бы. В самом деле, не может же Ли Си Цын всерьез рассматривать вероятность того, что я возьму под свое крыло столь неоднозначную персону? Хотя сам Ли Си Цын тоже весьма неоднозначен, но я бы от него не отказалась.

— А вот если бы вы выразили желание… – промурлыкала я.

— Не выражу, – отрезал он. – Могу выдвинуть встречное предложение. Уверен, наш глава одобрит, если вы вольетесь всем своим сильным кланом в наш.

— Как хотите, – легко ответила я, игнорируя столь явное неуважение. – Второй раз предлагать не буду, Борис Павлович.

— И много человек у вас в клане? – неожиданно спросил он.

— Звягинцев и семья Тимофеевых, которые раньше под Соболевыми были. Филипп Георгиевич – известный целитель.

— Эко вы с Соболевыми, – покрутил головой Ли Си Цын. – Злопамятные они. Им бы Софьи Данииловны хватило.

Хвост нервно дернулся, но я понадеялась, что собеседник этого не заметил. Как-никак сижу на куче своей одежды, в ней десять хвостов запутаться могут.

— А что с Софьей Данииловной? – как можно невозмутимее спросила я.

— Елизавета Дмитриевна, газеты я читаю и думать умею. На трон нацелились?

— Вот еще, – фыркнула я. – Пусть они сами со своим троном и заговорщиками разбираются. А я почти помолвлена.

При этих словах меня словно в сердце ужалило: бедный Хомяков под арестом, я здесь, а мне непременно нужно завтра утром быть у следователя. А Владимир Викентьевич? Наверняка он разволновался, когда я пропала из столь усердно защищенного им помещения.

— С племянником моим сговорились? – неподдельно удивился Ли Си Цын.

Я аж попятилась от ужаса. Нет уж, сидит Песцов под защитой маменьки, пусть и дальше сидит.

— С чего вы взяли этакую глупость?

— Ну раз нет, то мне и дела до вашей почти помолвки нет, – сурово сказал Ли Си Цын. – Смотрю, целителем вы пока не стали, а уже научились мастерски заговаривать зубы. Перейдем к нашему договору. Артефакта при вас нет. Я его не чувствую. Где он сейчас?