Книга Под тенью белой лисы, страница 112 – Бронислава Вонсович

— Боги мои, что вы такое говорите, Елизавета Дмитриевна?

Тимофеев попятился и грузно осел на табуретку. Та лишь скрипнула, наверняка рассчитанная и не на такой вес.

— Разумеется, я не могу дать никаких гарантий, что Михаил Александрович выберет именно вашу дочь, но что она там будет – обещаю.

— Елизавета Дмитриевна, но вам же семнадцать, – как-то даже жалобно сказал Тимофеев. – И вы собираетесь стать главой клана?

— Я не собираюсь, меня вынуждают, – вздохнула я. – Это разные вещи. А что касается возраста, так я же непременно стану старше. Возраст, знаете ли, такая непостоянная категория…

Если разберусь с договором и проблемами с артефактами. Но для демонстрации неуверенности в своих силах сейчас совершенно неподходящее время.

— Но вам же семнадцать, – повторил Тимофеев. – И я вам должен буду подчиняться?

— Вот еще выдумали, Филипп Георгиевич, – фыркнула я. – Зачем мне нужны подчиненные? Скорее, я с вами буду советоваться. В конце концов, вы правы: я действительно слишком юна и многого не знаю.

— А кто третий? – неожиданно спросил Тимофеев.

— Извините, но, пока вы не дали согласия, на этот вопрос я не отвечу.

— Вопрос вовсе не праздный, – возразил он. – Мне нужно понять, насколько реально ваше предложение. Я так понимаю, что про требование уровня силы к главе клана вы знаете и ему соответствуете?

Я кивнула. Если все получится, все равно будет известно, что уровень у меня никак не ниже пятисот, такое в секрете не удержишь. Тимофеев удивленно покрутил головой, но расспросы продолжил:

— Вы хотя бы можете ответить: третий – маг или оборотень? И не будет ли у нас из-за него проблем с армией?

Это он так неэлегантно намекает на Хомякова?

— Третий – маг, взрослый, очень взрослый и искусный в своей профессии. Думаю, вы с ним найдете общий язык. С армией проблем никаких не будет, если только вы не согласитесь на предложение господина Свиньина-Морского, а оно окажется с душком. Но к моему клану это не будет иметь отношения.

— Я могу подумать? – внезапно спросил Тимофеев. – Ваше предложение, оно столь неожиданно…

— Можете, но недолго. К сожалению, я очень стеснена во времени, речь идет о нескольких днях, за которые все закончится. И… Я очень надеюсь, что при любом вашем решении о нашем разговоре никто не узнает. Я понимаю, вам сложно согласиться: вы теряете защиту клана в обмен на призрачную возможность для дочери…

— Да какая там защита, Елизавета Дмитриевна? – выдохнул он. – Мы всегда намного больше отдавали, чем получали от Соболевых. И я бы не отказался с ними расстаться, тем более что другой возможности у нашей семьи может и не выдаться. Но…

— Вы опасаетесь, что я начну с вас тянуть деньги и услуги? Давайте составим договор с возможностью вашего выхода в любое время, – предложила я. – И четко оговорим все моменты, по которым может возникнуть недопонимание. Мне не нужна власть ни над вами, ни над кем другим. В конце концов, рабство у нас давно отменили.

— Не так уж и давно, Елизавета Дмитриевна, – он хмыкнул. – Еще не все успели забыть это прекрасное чувство владения другими индивидуумами. Осмелюсь уточнить, Елизавета Дмитриевна, если я соглашусь, вы продолжите у меня работать?

— Разумеется, Филипп Георгиевич, продолжу. Я же теряю финансовую поддержку Рысьиных, а жить на что-то нужно.