Книга Завещание инора Бринкерхофа, страница 95 – Бронислава Вонсович

— Так вот, – показывая глубокую обиду, продолжил папа, – дела мои шли весьма успешно, и единственное, что огорчало – недоверие со стороны твоего деда, Иви. К этому времени я осознал свои ошибки, и хотел заниматься именно тем, что делали мои предки, но отец оказался так жесток.

«И у него были на это веские причины,» – так и вертелось на языке, но я промолчала. Пусть себе играет очередную роль: великомученика, проведшего всю жизнь в борьбе за семейные интересы.

— Так вот, – продолжил папа после паузы, когда убедился, что возражать никто не собирается, – это меня ужасно расстраивало. И я имел глупость высказать это при иноре Хайнрихе. Старшем, разумеется. Мы как раз сидели в его кабинете, обговаривали условия следующей сделки. Он мне посочувствовал и сказал, что есть разные методы убеждения, пусть и не всегда законные. Вытащил из стола маленькую скляночку и сказал, что содержимого достаточно, чтобы убедить кого угодно в чем угодно. Я пришел в ужас. Подливать что-то родному человеку для меня было немыслимым.

— Но подлил же, – не сдержалась я.

— Было немыслимым, – отец поморщился, но сделал вид, что не обратил внимания на мои слова. – Я так и сообщил Хайнриху. Тот деланно удивился и сказал, что ничего такого не предлагал, а просто хвастался недавним приобретением – зельем весьма редким и дорогим. И предложил выпить по бокалу вина за то, чтобы между нами не возникало больше никаких непониманий. Я с удовольствием согласился – коллекция вин у Хайнрихов и тогда была лучшей в стране, так что отказываться от угощения было глупо. Мы поговорили на совершенно посторонние темы, а потом я неожиданно для себя взял это зелье и тем же вечером подлил отцу.

— Хочешь сказать, что они воздействовали на тебя ментально? – скептически спросила я. – Полноте, папа, Хайнрихи не маги. У них в семье никогда никого с Даром не было.

— Можешь не верить! – оскорбился отец. – Но я никогда ничего подобного не хотел.

— Иви, орочьи техники позволяют работать с менталом и немагам, – задумчиво сказал Рихард. – Причем через несколько часов вмешательства не заметит и самый опытный маг. Я бы не стал сразу отбрасывать такую версию. Давай послушаем, что расскажет дальше твой отец.

Папа посмотрел с благодарностью на неожиданного союзника и продолжил:

— Если бы вы только знали, как тяжело было это носить в себе все эти годы, – вздохнул он. – А поутру, когда отца скрутил первый приступ, я сразу понял, в чем причина, и побежал к Хайнриху. А он ответил угрозами – мол, я пытаюсь повесить на него преступление, а сам украл дорогущее зелье, добытое с таким трудом для изучения, и он немедленно пишет на меня заявление дознавателям. Я растерялся и ответил, что ничего такого не хотел, и мне теперь срочно нужно противоядие, чтобы спасти отца. Он сделал вид, что смягчился, и сказал, что даст противоядие, но при условии, что я напишу признание в убийстве, чтобы никто потом не обвинил семейство Хайнрихов в отравлении. Наверное, надо было идти тогда к дознавателям, наверняка удалось бы найти признаки ментального воздействия, но я очень испугался за отца, поэтому согласился.

— Вы сделали глупость, – заметил Рихард.

— Я это понял, когда оказалось, что противоядия нет, а то зелье, что мне продавал Хайнрих, только отсрочивает ненадолго смерть, но излечить не может. Суммы, которые он запрашивал, все увеличивались, и на них уходило все заработанное. Вот поэтому и возникло мнение о моей неудачливости, – грустно завершил отец. – Я пытался самостоятельно выйти на производителей. Но у орков такая торговля тоже запрещена, поэтому так никого и не нашел. А у Хайнрихов там связи.