Книга Завещание инора Бринкерхофа, страница 73 – Бронислава Вонсович

Возня с Гюнтером заняла весь день. Занятия в академии закончились, и возвращаться туда было бессмысленно. Меня ужасно расстроило, что пришлось пропустить весь учебный день. В конце концов, никто не мешал Гюнтеру прийти к его окончанию или даже выпить зелье, не выезжая из Корнина – все дешевле бы ему обошлось. Но первый бывший жених свое уже получил, оставался второй. По дороге домой я зашла в лавку и купила вино. Выбрала самое дорогое, хоть на Клауса тратиться не хотелось. Но если к конфетам он отнесется с подозрением, то вино может и выпить. И наконец получит счастливую взаимную любовь, ибо такая настойчивость должна вознаграждаться.

Неожиданно у нас в гостях оказались Анита с Вольфом. Рихард, мрачный и насупленный, при моем появлении лишь странно посмотрел и даже не поздоровался. Подруга же, едва увидев, всплеснула руками и заголосила:

— Ивонна, куда ты исчезла из кафе? Я так за тебя переживала, когда ты не вернулась! Ужасно пожалела, что с тобой не пошла!

Ой, Богиня, представляю, что подумали по ее рассказу. Мое поведение со стороны выглядит донельзя странным: я отправилась в кафе с мужчиной, в которого была влюблена, и после этого пропала на весь день. Стало стыдно перед Рихардом, но предупредить его у меня возможности не было.

— Пришлось проводить Гюнтера до дилижанса.

— Он не мог это сделать сам? – зло спросил Рихард. – И провожать пришлось весь день, меньше никак?

— Его состояние не позволяло добраться самостоятельно, – туманно ответила я. Выражение лица Рихарда ничуть не смягчилось, да и Анита с Вольфом смотрели осуждающе. Я поняла, что нужно рассказать все, поэтому я вздохнула и продолжила: – Дайте слово, что оставите в тайне все, что сейчас услышите.

Троица недоуменно переглянулась, потом недружно пообещала, после чего Рихард недовольно спросил:

— И зачем?

— Сегодня я нарушила закон, – пояснила я. – Гюнтер попытался подсунуть мне любовное зелье, а я так разозлилась, что поменяла чашки, и он выпил это сам.

Анита несколько мгновений недоумевающе хлопала глазами, потом ее лицо озарилось пониманием, и она расхохоталась. Громко, заливисто, вызывая неудержимое желание к ней присоединиться.

— Это он, получается, в себя влюбился, да? И как?

— Не лучше ли было стражу позвать? – почти одновременно с ней сказал Вольф.

— Лучше, наверное, но мне это тогда и в голову не пришло, – смутилась я и добавила с вызовом: – Но я совершенно не жалею. Если он считает такие действия нормальными, то пусть на себе это и испытывает. Все равно зелья эти быстро выводятся. Правда, мне показалось, что ему очень даже понравилось. Он так собой любовался во всех витринах, что его невозможно было от них оторвать. Поэтому дорога до станции и заняла так много времени. А когда он уехал, я сразу пошла домой.

— И что, совсем ни о чем не жалеешь? – удивился Рихард.

— Я жалею только об одном. Что с собой не было папиных конфет. Они бы так хорошо подошли Гюнтеру к чаю. Но я и для них нашла применение, – я повертела перед носом Рихарда бутылкой. – Осчастливлю Клауса. И не отговаривай, я все равно это сделаю.

— Что не так с конфетами твоего отца? – заинтересовался Вольф.

Мы с Рихардом переглянулись. Надо слишком много рассказать, чтобы объяснять, почему папа так жаждет породниться с Хайнрихами. Наши друзья не знали, почему мы поженились, и, наверное, лучше им и не знать. Слишком это личное. Если уж я раньше ничего не рассказала Аните, и сейчас не нужно. Только что им сказать?