Книга Яблоки преткновения, страница 66 – Бронислава Вонсович

— От двери не отойду, – я мило улыбнулась, показывая, что для меня все его приёмы – как на ладони. – А вот после рассказа – очень даже может быть, что напою. Не зря же мне Долли целую корзину с собой выдала.

— И она вся забита вкусностями? – деловито поинтересовался Майлз и демонстративно задвигал носом над корзинкой.

— Кристофер, не отвлекайся. Если решился – рассказывай.

Он скривился, словно я предложила ему нечто непристойное.

— Сильвия, если я рассказываю всё, могу ли я рассчитывать, что это всё останется между нами? – при этих словах он с самым невинным лицом отправил, судя по вибрации моего кольца, что-то из ментальной магии, скорее всего, убеждающий пасс, который срикошетил от папиного артефакта и вернулся к отправителю, после чего тот сразу сказал: – Верю, что ты никому не выдашь.

Как удачно получилось. Даже напоминать не буду, что ментальная магия запрещена не только в стенах академии, но и во всём Туране. Если, конечно, не считать нужд спецслужб. Но сейчас о них речи не идёт. Оказывается, Майлз балуется не только левитацией, но и ментальной магией, и примерно с одинаковым успехом: поражает только себя.

— Итак, что ты мне хотел сказать о Беатрис?

И Майлз со вздохами и подобающими случаю гримасами поведал душераздирающую историю о том, как во время его дежурства мантикора внезапно начала вести себя весьма странным образом: то жалобно мяукала, то выла, не отрывая взгляда от двери. Одногруппник решил проверить, не дразнит ли животное кто из первокурсников, из тех, кто ещё не сталкивался с воспитательными методами Мёрфи и не знал, что ему грозит в случае нарушений. Беатрис Майлз всегда выпускал из клетки, а поскольку она всегда его слушалась, почти как хорошо воспитанная собака, ему и в голову не пришло отправить её за дополнительный запор перед тем, как открыть дверь. И стоило Майлзу это сделать, как мантикора с победным мявом промчалась по нему, не только не слушая его криков, но и лишив на некоторое время подвижности.

— Она тяжеленная, – чуть поморщившись, продолжил Майлз. – После того как этакая туша впечатала меня в дверь, я думал: вообще вздохнуть не смогу. Пока отдышался, пока за ней побежал, встретил её уже возвращающейся, а в пасти у неё – человеческая рука по локоть, представляешь?

При этих словах Майлза передёрнуло, да и сказал он как-то так, что на меня повеяло тем ужасом, который он испытал, увидев увидел мантикору со страшной ношей. Нашу милую почти домашнюю кошечку с куском трупа в зубах…

— А сама Беатрис как себя вела?

— Совершенно спокойно, словно всё, что её раздражало, закончилось, когда кто-то сожрал раздражитель.

— Кто-то, но не Беатрис? – уточнила я.

— Поверь мне, Сильвия, она бы не успела, – вскинулся парень. – И вообще, ты представляешь, чтобы она кого-нибудь загрызла? У неё же приступов агрессии не бывает. И рука для неё была всего лишь игрушкой.

— А дальше?

— Что дальше? – огрызнулся он. – Я бросил заклинание, чтобы нас нельзя было отследить, потащил Беатрис в зверинец, отобрал у неё руку и сжёг.

— Но почему? – поразилась я. – Надо было вернуться, найти место преступления и вызвать Сыск. А улику уничтожать – это вообще идиотизм.

— Идиотизм, идиотизм, – проворчал он. – Я всё равно ничего не видел, что я расскажу? А Беатрис была бы первой подозреваемой. Да её вообще, скорее всего, и признали бы виновной. Тогда её от нас забрали бы, если ни чего похуже.