Книга Яблоки преткновения, страница 45 – Бронислава Вонсович

— Понимаете, инорита Болдуин, – вкрадчиво сказал инор Мёрфи, – я подозреваю сговор группы студентов. Будьте уверены, что все они будут наказаны в полном объёме. Но тот, кто признается, получит наказание куда менее строгое или даже вовсе будет от него избавлен. Да, точно. Обещаю, что раскаявшийся и признавшийся будет избавлен от наказания, разумеется, если он сдаст сообщников.

И он вперил в меня грозный взгляд, наверняка рассчитывая, что я тут же всё выложу.

— И правильно, инор Мёрфи, – горячо поддержала я. – Если это не случайное стечение обстоятельств, а чья-то злая шутка, то пусть отвечают по всей строгости. Я ужасно испугалась, когда всё это случилось. Но я ничего не видела.

Ректор разочарованно вздохнул. Обвинить меня не получилось только потому, что я сама оказалась в ловушке. Страшно представить, к каким выводам бы пришёл ректор, запри мы с Болдуином Уэбстер. Как выяснилось, долго они там вдвоём всё равно бы не просидели, но ректор бы бушевал куда сильнее, чем сейчас.

— Очень, очень жаль, инорита. Но если вдруг вы что-нибудь вспомните или решите в чём-нибудь признаться, то можете прийти в любое время. И учтите, что от наказания будет избавлен только первый признавшийся.

Он махнул рукой на выход из кабинета, я не стала ждать голосового подтверждения, выскочила за дверь и сразу врезалась в родственника.

— Добрый день, инорита Болдуин.

— Добрый день, инор Болдуин, – ответила я, чувствуя себя необычайно глупо. – Инор Мёрфи всё пытается выяснить, что же случилось с аудиторией.

— Артефакты устарели, – совершенно серьёзно предположил родственник.

— Хорошие у нас артефакты, – проворчал из кабинета Мёрфи, – до этого случая ни разу не подводили. Налицо злостный умысел, я уверен. Инор Болдуин, вы ко мне?

— Нет, я искал инориту Болдуин. Уже конец недели, а она обещала выяснить, согласится ли меня принять её отец.

Намёк был прямей некуда, поэтому, подавив вздох, я ответила:

— Отец будет рад вас видеть и предлагает воспользоваться нашим экипажем, который вскоре за мной прибудет.

Ожидать отказа было бы слишком оптимистично, поэтому я почти не расстроилась, когда он не последовал: Болдуин радостно согласился. Радость была столь явной, что ректор даже изволил выйти из кабинета, чтобы понять, чем она вызвана, осмотрел нас и едко заметил:

— Инор Болдуин, вынужден предупредить, что не все яблоки инора Болдуина, в смысле, того Болдуина, к которому вы едете, можно есть, даже если они считаются условно съедобными. Не хотелось бы неожиданно остаться без лектора по столь важной дисциплине.

— Вы же не думаете, что мы можем отравить инора Болдуина? – возмутилась я.

— Моё дело – предупредить временного сотрудника, а уж что я думаю про ваши яблоки, позвольте мне оставить при себе. Про обязательность вашего отца я точно не думаю ничего хорошего, – проворчал инор Мёрфи, намекая на неудачную попытку привлечь моего родителя к занятиям в академии. – И очень боюсь, не заразно ли это.

Он закрыл дверь в кабинет, не дав мне ответить, что если уж я не заразилась необязательностью отца, то ненадолго забредшему к нам инору точно ничего не грозит.

— Пойдёмте, инорита Болдуин, – напомнил о себе родственник, видя, что я не тороплюсь отрывать гневного взгляда от ректорской двери. – А что, действительно среди яблонь вашего отца встречаются экземпляры с ядовитыми плодами?