Книга Яблоки преткновения, страница 107 – Бронислава Вонсович

Рассел только покачал головой. Он выглядел столь заинтересованно и одновременно столь подозрительно, что я уверилась, что он что-то знает и сейчас опять начнёт меня отвлекать. Пожалуй, сейчас я не была готова отвлекаться, поэтому попросту сбежала из библиотеки. И встретились мы за ужином, где Рассел мне сообщил:

— Представляете, Сильвия, я больше не нашёл ни единого упоминания о леди Э и её проступке, но мне, как и вам, кажется, что речь идёт о нашей леди Эллиот.

— Я правильно поняла, что ей запретили профессиональную деятельность?

— Абсолютно правильно. Проступок должен был быть значительным.

— Но вы о нём не знаете?

— Увы. – Он улыбнулся и неожиданно предложил: – А не пойти ли нам после ужина опять проверить сад?

Разум орал из последних сил: «Нет!», но сердце властно отодвинуло его в сторону и нагло заявило, принимая на себя полную ответственность:

— Разумеется. Сад надо постоянно проверять, во избежание сюрпризов от таинственного недоброжелателя.

На следующее утро папа спустился к завтраку как ни в чём не бывало. Даже рабочий костюм не забыл надеть, из чего следовало, что день он уже распланировал и план не включает в себя кровать в спальне.

— Папа, целитель сказал тебе лежать! – возмутилась я.

— Да что он понимает? – отмахнулся он. – Если я буду лежать, то буду нервничать, а это куда хуже отразится на моём самочувствии, правда, Рассел?

— Не уверен, – ответил тот. – Целитель был очень категоричен в отношении постельного режима.

— Вот пусть сам и лежит, – твёрдо ответил папа. – Если я буду валяться и ничего не делать, то умру куда быстрее, чем если буду чем-то занят. Вы же не хотите моей смерти, Рассел?

И протянул руку с вилкой в сторону родственника с таким видом, словно в случае неправильных слов готов проделать в оппоненте столько раз по четыре дырки, сколько понадобится для правильного ответа.

— Разумеется, нет, – вынужденно признал Рассел.

— И я уверен, что Сильвия тоже не желает, – бодро продолжил папа.

Вилку он отложил и теперь намазывал булочку маслом под неодобрительное покашливание Долли.

— Жирного тебе тоже нельзя, – обречённо напомнила я, уже понимая, что ничего не добьюсь.

— Этим целителям волю дай, вообще всё запретят, – заметил папа и положил на булочку пласт дырчатого сыра, после чего быстро откусил и, уже жуя, невнятно добавил: – И разве тогда жизнь в удовольствие?

— Я инору Болдуину завтрак в комнату приносила, – похоронным тоном сказала Долли.

— После чего я решил, что нечего мне делать в постели и есть ту бурду, которую по недоразумению считают подходящей едой для больных. Жизнь и без того коротка, и пролёживать её на кровати – преступление. А уж есть то, что мне принесли, – преступление вдвойне.

Говоря всё это, папа не забывал активно жевать, словно опасался, что неправильную еду у него сейчас отберут. Я бы так и сделала, не присутствуй на завтраке посторонний. Впрочем, считать ли Рассела посторонним после того, как мы вчера друг друга весь день отвлекали от расследования? Кто знает, поговорить-то у нас не получилось. Хорошо хоть, заклинания на ограде проверять не забывали.

— Целитель не заставлял вас всю жизнь пролежать, – заметил Рассел. – Так, пару дней, чтобы укрепилась сердечная мышца.

— Она уже достаточно укрепилась, чтобы я мог заниматься своими делами, – уверенно ответил папа. – И после завтрака собираюсь сразу к себе. У меня появилась идея и я должен её немедленно проверить, иначе я буду страдать и волноваться.