Книга Фамильные ценности, страница 62 – Бронислава Вонсович

— Он — нет, а вот лорд фон Штернберг… — протянула инора Линден.

— Теперь вы хотите оскорбить меня, инора Линден? — холодно сказал майор.

— Вовсе нет. Я просто беспокоюсь за девочку. Она мне как родная внучка.

Но смотрела она на меня безо всякой приязни, как на человека, сильно мешающего планам.

— Чтобы лорд фон Штернберг не скомпрометировал Каролину, для этого есть я, — сурово сказала бабушка, выглядящая оскорблённой королевой. — Ещё одно слово, Эмилия, и я по-настоящему на тебя обижусь. И Манфред — тоже.

Инора Линден надула губы, совсем как Катрин. Выглядела она не слишком довольной результатами своих переговоров и, сухо попрощавшись, уехала. К сожалению, не навсегда, а до новых идей от внучки.

— Каролина, вы не забыли про процедуры? — напомнил майор. — Визит одной невоспитанной особы не должен влиять на наши планы.

— Я буду присутствовать, — безапелляционно заявила бабушка. — Разговоры нам не нужны.

— И я, — поддержал её инор Альтхауз.

— Никто присутствовать не будет, — возмутилась я. — Я буду на вас отвлекаться и что-то непременно сделаю неправильно.

— На наблюдателей я не соглашался, — поддержал меня майор. — Я вам не подопытная крыса.

Я тактично промолчала, поскольку методика была экспериментальной, а значит, он как раз и был подопытным. Но с крысой он, конечно, был совершенно прав. За крысу отвечала Катрин. Уж кто-кто, а она как раз беспокоилась исключительно о собственной выгоде и была такой же противной, как эти мелкие грызуны, шныряющие по ночам по помойкам.

— Но, Вальдемар, инора Линден права: ты можешь скомпрометировать инориту, — заметил инор Альтхауз. — А так, в нашем присутствии, это будет почти прилично.

— Не проводят целительские манипуляции при свидетелях, — твёрдо сказала я. — Всё, что происходит между целителем и пациентом, между ними и остаётся.

— Ты ещё пока не целитель, — проворчала бабушка.

— Я почти целитель, и у меня есть пациент, — гордо заявила я. — И мы с ним уже уединялись, так что беспокоиться о моей репутации поздно. Идёмте, лорд фон Штернберг, будем заниматься делом.

— Каролина, мы должны присутствовать, — возмутилась бабушка.

— Неужели вы с инором Альтхаузом не найдёте занятия поинтереснее, чем подглядывать за нами?

— В самом деле, дорогая, молодые без нас скорее найдут общий язык, — неожиданно поддержал меня инор Альтхауз. — А мы пока могли бы посмотреть на твою любимую клумбу — вдруг я там что-то упустил.

Клумба всё и решила — бабушка не могла пренебречь возможностью её проверить и ушла под ручку с поклонником. Майор тоже предложил мне руку, но я сделала вид, что не заметила, потому что между пациентом и целителем не может быть никаких отношений, кроме рабочих. Это нам декан, инор Зайдель, не уставал повторять, как и то, что основой нашей жизни должна быть целительская этика, если уж мы выбрали эту стезю. И целительская этика мне твердила, что роман с пациентом недопустим даже если у него такие восхитительно широкие плечи.

Пока наши старшие родственники не передумали, мы быстро прошли в спальню майора и заперли дверь на ключ, чтобы никто не помешал. Забавно, но это оказалась та спальня, которая была моей, когда дом принадлежал фон Кёстнерам. Интересно, если инор Альтхауз захочет, чтобы и я чувствовала себя как дома, он опять попросит племянника переселиться?