Книга Фамильные ценности, страница 59 – Бронислава Вонсович

И только тут я вспомнила, что теперь у меня появился свободный доступ к ещё одному тайнику. Причём, чтобы нас не засекли, достаточно будет всего лишь закрыть дверь в спальню на ключ. Это мы сразу и сделали, как вошли.

Меня удивило, насколько преобразилась спальня после того, как из неё выселили майора. Раньше она была, вне всякого сомнения, мужской, а сейчас неожиданно стала женской. И дело было даже не в платьях, разложенных на кровати, и не в букете роз в вазе на элегантном бюро, а в чём-то, неуловимо изменившем сам дух комнаты.

Бабушка подёргала за ручку дверь, убедилась, что та не откроется в самый неожиданный момент, и сказала:

— Ну же, Каролина, не тяни, открывай. Я тебе создала все условия. Ловко я придумала, да? Что бы ты без меня делала, а?

— Устроилась бы помощницей к какому-нибудь целителю на остаток лета, — напомнила я. — А теперь я осталась без честно заработанных денег, потому что мне у инора Альтхауза будет неудобно просить жалованье.

— Почему это?

— Потому что мы теперь тут гостьи.

— Одно другому не мешает. Зря Манфред рассчитывает, что может сэкономить на моей внучке, — воинственно нахмурилась бабушка.

— Вряд ли он об этом вообще думал.

Я подошла к камину. Странное дело, я сейчас боялась куда больше, чем когда пробиралась к нему ночью. Наверное, тогда весь страх ушёл на то, чтобы не попасться, а сейчас он был сконцентрирован на том, что не получится.

Бабушка подошла и встала у меня за спиной, намекая, что уж кто-кто, а она всегда меня поддержит. Я собралась, отправила в стену короткий пасс с нужным словом и в награду получила открывшийся тайник. Совершенно пустой тайник.

— Как это? — разочарованно выдохнула бабушка и полезла проверять лично. Она пошарила внутри, убедилась, что глаза её не обманули. — Ничего, надо же. Как такое может быть? Лина, возможно, здесь что-то активируется именно на кровь фон Кёстнеров?

Я скептически хмыкнула, но рукой в тайнике поводила, тоже ничего не нащупав. Тайнику было совершенно всё равно, кто его обыскивал — фон Кёстнер или нет.

Бабушка отстранила меня и начала простукивать стенки тайника, словно надеялась, что к ним что-то прилипло и непременно отвалится, если приложить усилий побольше. Наконец она уверилась в полной бесполезности этого занятия.

— Закрывай, — скомандовала моя ближайшая родственница и тяжело вздохнула. — С прискорбием признаю, что нас обворовали.

— Будет точнее сказать, что обворовали инора Альтхауза, — заметила я. — Если только освобождение тайника не случилось ещё тогда, когда домом владела наша семья.

— Ты разве не видишь, что здесь совершенно нет пыли?

— В библиотеке её, кажется, тоже не было…

— Кажется или не было?

Я задумалась и поняла, что совершенно не помню, лежала там пыль или нет, потому что все мои мысли тогда были только о том, чтобы незаметно достать, вынести и спрятать. Я даже не сказала бы, запылилась ли тетрадка: я её сразу сунула в карман, где она могла эту пыль оставить. Но бабушке свои сомнения я решила не показывать и твёрдо заявила:

— Не было. Если хочешь, можно пойти и проверить.

— И всё-таки я чувствую себя обворованной, — проворчала она, глядя на меня обиженно, как маленький ребёнок, которому пообещали конфету, но не принесли.

— У нас ещё остался тайник в кабинете, — напомнила я.