Книга Фамильные ценности, страница 28 – Бронислава Вонсович

— Сможете. Хотите повидать инориту Линден? Хорошее дело. Вам нужны положительные эмоции.

Я говорила вроде бы спокойно и дверь за собой прикрывала аккуратно, но она неожиданно хлопнула так, что я чуть не подпрыгнула от испуга. Вот ведь, мне радоваться надо, что спальня остаётся без присмотра и я смогу добраться до тайника, а я почему-то почувствовала себя так, словно меня жестоко оскорбили безо всякого повода.

До вечера у меня не было времени проверить охранную систему, хотя я уже придумала, как обойтись без вытаскивания тяжеленной статуэтки из кабинета. Я сообразила, что могу попросту вынести книгу из библиотеки и в случае чего сказать, что запрет вылетел из головы. Причём брать нужно что-то не слишком редкое и дорогое, чтобы в воровстве не заподозрили. Для этого идеально подходил томик стихов любимого бабушкиного поэта, который я заметила в первое своё посещение и который появился в библиотеке не так давно, судя по году издания. Но все разы, когда я заглядывала в библиотеку, там с удобством располагался инор Альтхауз, увлечённо что-то читавший. Отвлёкся он только на обед, на котором я составляла ему компанию, а значит, проверить ничего не могла. После обеда хозяин дома продолжил чтение, не оставив мне ни шанса на проверку.

К ужину приехал майор, и вид он имел не сказать чтобы недовольный — наверное, Катрин вовсю задействовала на нём своё обаяние. Больные, как известно, очень чувствительны к женским чарам тех особ, которые проявляют к ним участие. Разумеется, если эти особы молоды, хороши собой и имеют целую кучу свободного времени. У Катрин его точно был излишек. А вот я только и делаю, что мечусь между библиотекой и остальными помещениями дома, не забывая при этом проводить целительские процедуры, а мне никто даже доброго слова не сказал. Впору присесть на стульчик и пожалеть себя самой, если уж другие не жалеют.

— Замечательно выглядите, инора Альдер, — неожиданно выдал майор в конце ужина. — Так одухотворённо, что даже ваши морщины не бросаются в глаза.

Комплиментом это не могло быть ни с какой стороны: дама в возрасте оскорбилась бы из-за того, что морщины вообще разглядели, я же начала переживать, что поплыл грим. Конечно, я его защитила, как могла, но от случайностей никто не застрахован. Я еле удержалась и не подняла руку к лицу чтобы проверить.

— Если у вас были уроки по умению говорить приятные вещи дамам, то вы их наверняка прогуливали, — сухо заметила я.

— Я опять вас обидел? — удивился он. — А инорита Линден, напротив, считает, что комплименты я делать умею.

Подавив желание ответить, что инорита Линден сказала бы что угодно, лишь бы понравиться нужному кавалеру, я сказала:

— Наверное, все приятные комплименты вы оставили на долю инориты Линден. Вы же не говорили ей про морщины?

— Разумеется, потому что у неё их нет, — согласился майор. — И у вас они сейчас почти незаметны. Право слово, инора Альдер, будь вы помоложе, я бы в вас влюбился.

Инор Альтхауз раскашлялся от неожиданности, я бы тоже, наверное, поперхнулась, если бы в этот момент ела. Но слова майора про исчезнувшие морщины отбили аппетит напрочь.

— Лучше не надо влюбляться, лорд фон Штернберг, я не завожу романы на рабочем месте.

— Но я вам это и не предлагал, — опять удивился он. — Я так, гипотетически, размышляю, что могло бы быть, будь вы моложе лет на двадцать.