Книга Ведьмин дар, страница 95 – Дарья Гущина

— Если честно, Илюх, – я нахмурилась. – Большой нужды в этом не было. Пятёрка середняков – «стервятников», да к тому же не стародавних – не те объекты, ради которых стоило рисковать. На твою ж агрессивную тьму сейчас со всех районов нечисть сбежится и…

Внутри что-то дрогнуло – словно прибой предупреждающе заворчал, и я запнулась, замолчала.

— Не набежит, – хрипло отозвался приятель, и его глаза почернели. – И это не из-за «стервятников». Ты же знаешь, они всегда прилетают понаблюдать. За процессом. Надеясь на ошметки. Оставшиеся от обеда.

Я не понимала. «Ящерка» в моих руках замерла, не шевелясь и не просыпаясь. Она-то почуяла только «пташек». Или…

— Кто?.. – я обежала взглядом костяные дома. Тревожное ощущение, накатив, замерло, затаившись.

…или не смогла предупредить, попав под запрет старшего.

— А иногда, – Илья меланхолично отряхивал от пыли то майку, то джинсы, – «птиц» используют как отвлекающий маневр – чтобы обратили внимание жертвы на себя, чтобы отвлекли и измотали.

— Илюх!.. – возмутилась я.

— Она любила и страдала, – поддразнил приятель, – она любила правду…

Я угрожающе перехватила трость:

— …но если я не знаю необходимого, страдают другие! Кто?

— И почему у тебя всегда один и тот же «аргумент»? – справедливо упрекнул он и деланно заинтересовался черепом и живым «стервятником»: – А можно этого я себе заберу? И неплохой, кстати… домик. Для нечисти.

— Это не домик. И не нечисть. Это временное одушевление. «Пташку» можно. Череп – нет, это часть интерьера. Стащишь – стражи заметят и обидятся. А потом догонят и снова обидятся, – я оперлась о трость и, вздохнув, добавила: – Потому что я очень хорошо к тебе отношусь, чтобы применять иные методы воздействия. Зря, наверно.

— В дом загляни, – разом раскололся Илья, присев перед «стервятником». – В тот, где окно выбито.

Я повернулась и сразу заметила нужный. Стекла в раме отсутствовали, как, собственно, и рама, и декоративные костяные ставни. Так, точно некто упитанный попытался с размаху в(ы)прыгнуть в окно, но оное оказалось тесновато, и нечисть снесла своей тушей часть стены, оставив ровное круглое отверстие. И внешнего визуального осмотра мне хватило за глаза.

— Дар его забери, «суслик»… – я поморщилась.

Под столь безобидным прозвищем, данным за непревзойдённое мастерство в рытье нор и подземных коридоров, а также за шустрость и позу столбиком скрывался опаснейший высший. И когда он выходил на охоту и вставал в любимую позу, подавая энергетический сигнал, сего территории спешили убраться все, даже бесы. Не то велика была вероятность провалиться в одну из нор, завязнуть в продуктах жизнедеятельности и стать пищей. И, пожалуй, сейчас в костяном районе безопаснее всего. Хотя внутреннее ощущение с этим не соглашалось. Почему-то.

Я отправила на разведку в дом свою «змейку», а сама обернулась, чтобы подозвать череп и вернуть его на место. И использовать мелкую заначку из мёртвой природы, чтобы подлатать порушенное.

Илья тем временем закончил со «стервятником», перетащив его дух в заготовленную техническую приблуду. Понаблюдав с минуту за «шаманскими» манипуляциями, я осторожно спросила:

— Илюх, а ты в курсе… что ты… или с тобой… в общем, высший?

— Не может быть, – возразил он, пряча микрочип в крошечный контейнер. – Нечисть не любит делить территорию, а человеческое тело – это та же территория.Во сне им всё до лампочки, а вот если проснутся – точно подерутся. Для работы с полем я использую только одну особь – мелкую старую «белку».