Онлайн книга «Ведьмин дар»
|
Илья выпил и, согнувшись, закашлялся: — Сплошной… перец… — Не без этого, – я снова забралась в рюкзак, набирая нужных амулетов. – Следи за лицом. Пока щёки горячие, зелье работает. Если щёки холоднее рук, быстро пей следующее. Оно на всех по-разному действует: кого-то полдня греет, а кому-то едва на час хватает. Держи. Всякое защитное. В основном, – и улыбнулась, – гранаты. Бросаешь и бежишь. Мало ли. И пожалуйста, – улыбка сменилась серьёзностью: – без самодеятельности. Это древнее место. Сакральное. И опасное. Слушайся меня. Во всём. Закончив инструктаж, я встала, привычно закинула на плечи рюкзак, натянула шарф на лицо и взялась за трость: — Сегодняшний минимум – три района. Дальше посмотрим по обстоятельствам. — Ледяных? – он наконец отдышался от зелья и застегнул куртку. — Нет, они все разные, – я первой пошла по краю «обзорной площадки» к лестнице. – Раскалённые песчаные, прохладные землебитные, угрюмые костяные, пространственные пещерные… Двенадцать стихийных, и один, тринадцатый, центральный, – смешанный. В основном здесь работали ведьмы смерти, но стародавние любили традиции – и красоту стихий, и защиту замкнутого круга из двенадцати сфер. Лестницы лёд не касался, и я, держась за перила, начала осторожный спуск. С высоты район казался глыбой льда, расколотой на сотни осколков, которые образовали круг. Двенадцать башен, бессистемно разбросанных по центральной и периферийной частям городка, – крупные куски льда, а вокруг них – бесконечные круги мелких обломков. Бывая здесь, я много раз до боли в глазах всматривалась в район, пытаясь понять, где и как мелкие «околобашенные» центральные круги сливаются, образуя огромные периферийные пояса, расширяющиеся у границы, и не видела. — Эф, ты же бывшая воздушница. Какого чёрта ты себе заклятий полёта не запасешь в амулетах? – резонно заметил Илья, сунув руки в карманы куртки и вразвалочку спускаясь следом. — А вот… – я вздохнула. – Обидела я Вещую видящую, когда начала осваивать второй сферу духа. Стародавние часто практиковали «смешанку», но первые Верховные считали, что это вредит дару – и это действительно вредит дару. Но я рискнула пойти наперекор, и с тех пор с воздухом возникают проблемы. Из двадцати заклятий лишь одно поддаётся консервации, и то теряя в свойствах. У меня есть несколько, чтобы взлететь на воздух… но они из тех, про которые говорят «на себе не показывай». — Знал бы, где упадешь – соломки бы подстелил? – сочувственно посмотрел он. — Ясно дело. Но жизнь – она же иногда так закрутит… — А ничего, что мы разговариваем? – спохватился приятель. – Никого не привлечём? — Нет, – мы добрались до середины лестницы, и я остановилась передохнуть и выпить восстановительного. Силы таяли прискорбно быстро. – Ледяной район – самый безопасный, нечисть даже рядом проходить не рискует. Она, как и любой живой организм, любит тепло, а здесь – холод да смерть. Если ещё что-то интересно, спрашивай. Спустимся – будет не до бесед. — Интересно, – Илья махнул рукой, указывая на статуи у стен. Двенадцать штук, и все мужские. – Стародавние же обычно ставили памятники самим себе или своим стихиям. Но не здесь. Почему? Да, сейчас, когда мы прошли мимо – когда изваяния озарил отражённый от города свет, – половая принадлежность статуй, окружающих сакральную обитель стародавних, могла смутить непосвящённого, привыкшего к вечной распре между ведьмами и наблюдателями. |