Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 59 – Дарья Гущина

И, выскочив из «моста», я поняла, чем.

На лавке у ворот – на территории кладбища – сидел смутно знакомый невысокий старик. На территории! На!

— Как вы сюда попали? – вырвалось у меня изумлённое.

— Через калитку, – старик встал и улыбнулся в густые белые усы. – Доброй ночи, Рдяна. Ты, меня, конечно, не помнишь…

Ярь снова заверещал, а я невежливо перебила ночного гостя:

— Но ведь кладбище закрыто! Закрыто!

— О… Я не знал, – только и сказал старик и смутился.

А сквозь ночную защиту может пройти лишь один человек – старший смотритель кладбища! Своего кладбища! И больше никто!

Помощник продолжал взволнованно свиристеть. Я повернулась к нему и тихо велела:

— Успокойся, Ярь. Замолчи. Никто не виноват. Что-то случилось, и мы с этим разберёмся. Давай на облёт. И успокоишься, и проверишь защиту, и посмотришь, не пробрался ли кто-нибудь тайком. Вперёд.

Ярь исчез, а я снова посмотрела на старика. У него была очень знакомая – и очень характерная внешность: белая-белая кожа, белые-белые, забранные в длинный высокий хвост густые волосы, светлые, почти белые глаза, невысокий рост – на полголовы выше меня. И снежно-белый бы, а не коричневый ему плащ…

— Вы из семьи смотрителей? – издалека начала я. – Белое кладбище?

— Верно, – старик улыбнулся до лучистых морщинок в уголках глаз.

Приглядишься – и кажется, не старый он совсем, кожа молодая, осанка статная. Но мне почему-то казалось, что ему под сотню лет, не меньше.

И я вспомнила:

— Силд Блёднар? Изгнанный?

— Конечно, твой дед о нас рассказывал, – усмехнулся он, зябко кутаясь в широкий плащ. – Он самый, Рдяна. Поругавшийся с отцом из-за посоха. Поспоривший с братом из-за должности старшего – до изгнания. Да. Это я. Рождённый старшим, оставшийся по велению отца без посоха и обозлённый. Когда-то. Ныне я смотритель храма Бытия – вот уже пятьдесят лет как. Я смирил гордыню, понял и принял простую вещь: что важна не должность, а польза, которую ты приносишь людям, миру, Бытию. Но поладить с семьёй и извиниться перед родным кладбищем я так и не решился. Поэтому я здесь.

Силд Блёднар склонил голову, и вдоль его узкого лица скользнула длинная тонкая прядь – багряная, точно в крови выпачканная. Или не словно.

Я нервно сглотнула и попросила:

— Силд, а… покажите руки.

Он аккуратно закатал рукава плаща, обнажая сильные белые запястья в красных метках браслетами – на правой руке. Убитый. Почти.

— Да, Рдяна, ты всё поняла правильно, – силд заметил мой испуганный взгляд. – Меня почти убили. Почти. И если бы не мой пёс, – кивок на скамейку, где рядом с сумкой лежал пушистый тёмный клубок, – и Красное кладбище, быть бы мне уже за порогом Небытия. Но Красное меня ждало, – он вздохнул. – Седмицы две снилось и звало, Рдяна. Предупреждало. А я не послушал. Сопротивлялся. Белое кладбище и простило – и не простило. И позаботилось – и к себе не забрало. Направило туда, где я нужен. Теперь у меня договор с Красным. Пока я служу ему, я живу. Примешь?

— А у меня есть выбор? – хмуро поинтересовалась я, сжимая посох. – Я должна сообщить о вас, силд. Ищейцам, – и не удержалась: – Кто это сделал?

— Трущобное ворьё Нижгорода, – он неуместно улыбнулся. – Я в ночь прибыл туда дитё у роженицы принять и поименовать, а роды трудные оказались, еле-еле с лекарем спасли мать. Сил на «мост» до храма не осталось, рискнуть решил – на смотрителя же, поди, не покусятся. А молодёжь-то у нас вон какая. Неучтивая к старости и званиям. Благо толком ударить не успели, неумехи, – Красное кладбище «мост» открыло, спасая. Или смерть, или служение. И мне захотелось пожить ещё. Так примешь?