Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 199 – Дарья Гущина

— Но Чуднаре это было… невыгодно, – я уставилась на незаконченный справочник.

— Да, Рдянка. Невыгодно. На других кладбищах – большие семьи, много помощников, а главное, есть хозяева, которые получили первые знания. Там бы заметили разорение и забили тревогу. Чуднара не решалась заявлять о себе – понимала, что с советом смотрителей не справится. А если смотрители Небытия узнают, ей конец. Поэтому основным её кладбищем стало Красное.

Я думала, что уже перешагнула через эту историю и оставила её позади, а оказалось, нет. И вспоминать о ней по-прежнему неприятно и больно. За всех больно – за Красное, за семью, за себя прошлую. Но больше за Красное – оно же даже не могло пожаловаться, не могло толком попросить о помощи и объяснить, в чём дело… И, конечно, отомстить разорительнице – поймать её и казнить, – стало для Красного… наверное, делом чести.

Котей, доселе лежавший на лавке, сел и уткнулся лбом в моё плечо. Согревающе. Успокаивающе. И мне стало чуть легче.

— Почему Красное так поздно позвало на помощь? – вообще-то это мне знать положено, а не Сажену, но так уж вышло, и спрашивала я. – Почему оно не било тревогу раньше? Тех же смотрителей не притягивало?

— Потому что Чуднара человек, – напомнил он, – а людям свойственно ошибаться. Чуднара всегда приходила перед штормом, когда смотрители уже запирались в доме, занимала первый попавшийся склеп, усыпляла кладбище, делала что-то вроде отходного стола и через него тянула силу вместе с обрывками души Красного. А когда шторма затихали, она незаметно исчезала. Кладбище просыпалось и даже не понимало, что чего-то лишилось. Чуднара привыкла, что всё получается, всё легко и просто, и однажды перестаралась. Шторма затянулись больше чем на седмицу, и она забрала больше прежнего. Красное проснулось от боли – и заметило. Вспомнило ту же боль – когда оно потеряло хозяйку и едва не лишилось посоха. Увидело следы. И забило тревогу, когда те же самые следы появились вновь.

— Выходит, Чуднара не раз портила защиту? – я снова вернулась к справочникам. Работа успокаивала.

А Котей улёгся на лавку и навострил уши.

— Нет, не раз. Порча разрушения основ недолговечна. Лет семь-восемь, и она иссякает, а кости восстанавливают защиту. Подпитывать такую порчу сложно – проще прислать с подкладным покойником новую. А подкладных она успела набрать прилично. Приходила в свой бывший храм – навестить наставников или воспользоваться библиотекой, – и забирала неприкаянных. Сначала прятала их в ваших же склепах среди упокойников – и никто не замечал соседей, на третьем-то кольце, – а потом нашла Серый остров. Все сведения об изучении Сонных островов есть в старых храмовых архивах. Восьми кладбищ людям хватило, и новые не освоили. Но данные о них сохранили.

Я закончила со вторым справочником и провела рукой над чашкой остывшего чая, шепча согревающий наговор.

— А как вы её вычислили? – я с любопытством посмотрела на Сажена.

— Ты же это поняла, – он улыбнулся. – Неприкаянные исчезали со двора одного и того же храма. Позже там же обнаружили пропажу свитков. И кражи всегда совпадали с приходом Чуднары. Она же бывший старший храмовый смотритель, Рдян, она знала о своей неприкосновенности, ничего не боялась и не больно-то скрывалась. Выяснить её личность – вообще дело одного дня, как и связи с Жалёной, ремесленниками, кладбищами и прочим. Только за руку поймать не получалось. Один из молодых ищейцев как-то не выдержал, сорвался, так Чуднара ему в лицо рассмеялась: подозревайте сколько хотите, а пока не докажете, даже подходить не смейте. Еле потом спасли парня – порча его даже через амулет взяла и всю силу выкачала. Она же делала ищейские амулеты и знала их слабые места – даже такие, о которых не знали мы.