Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 166 – Дарья Гущина

Жуткий справочник придётся читать на ночь. Но когда мы, дети смотрителей и смотрители кладбищ, читали на ночь обычные сказки или романы о любви? Никогда.

В святилище я вонзила посох в землю, опустилась на колени и тихо сказала:

— Ну что, друг, давай? Давай сделаем то, что мы обязаны уметь делать. Что в нас уже есть, надо лишь вспомнить.

Посох слегка засветился. Когда я, по словам Яря, проштопала душу Красного, собрав из лоскутков цельное одеяло, посох изменился. Дед всё-таки был прав – полдня работы с родовым посохом среднему смотрителю по плечу. Видимо, после чужого вмешательства в нём что-то сломалось. А теперь вернулось в исходное состояние.

Я разожгла праховое пламя и посмотрела на посох:

— Во мне те же крупицы праха, что и в тебе. Я состою из того же, что и ты. И вчера я отдала очень много силы – и очень много своего праха. Во мне должно быть много места. Ищи.

Посох вспыхнул огнём и рассыпался прахом. Огненное облако нырнуло в мой огонь, по рукам прошла дрожь, и правое предплечье заломило, но буквально на минуту. Когда боль унялась, я погасила пламя, подтянула рукав куртки и провела пальцами по длинной красной припухлости под кожей на внутренней стороне руки. Точно большая и глубокая заноза – только родная и полезная.

— Выходи, – я снова разожгла праховый огонь.

Руку снова заломило, пламя разгорелось почти до вчерашних размеров, и из крупиц соткался посох. Снова вонзился в землю и засиял довольно. А в руке – ни боли, ни «занозы». Ни красноты на коже.

— А теперь давай договоримся, – я тщательно подбирала слова. – Ты прячешься – до тех пор, пока не минует опасность. А я призываю свой старый посох – среднего смотрителя. И работы, друг, сейчас много, и опасности. И ты не ревнуешь и не ищешь другие руки. Как только всё закончится, ты вернёшься. И дальше расти и развиваться я буду только рядом с тобой. Никаких других посохов-помощников. Обещаю.

Посох недовольно поискрил, пофырчал, выбросив в чёрное небо пару огненных облаков, но согласился. Снова спрятался под кожу… и заснул. Именно так я, прислушавшись к себе, поняла его состояние.

Хвала праху.

Я встала, вытянула руку, шепнула наговор, и из земли свился мой прежний посох – ярко-красный, лёгкий. И по росту, и по «размеру». И родовой его присутствию не возмутился.

Ну что, Саж, я своё дело сделала. Работайте.

Перед уходом я взобралась в «гнездо» и проверила знаки – и нервно поёжилась. Снова четверть силы исчезла – как тогда, когда всё начиналось. Хотя я обновляла знаки не так давно.

— Ярь, все спят? – я открыла «мост». Стараясь сильно не радоваться прежним возможностям, чтобы не растревожить и не обидеть родовой посох.

«Да, даже беспокойники», – свистнул он.

— Бдим, – я спустилась в святилище.

Наполнить знаки силой до краёв – и спать.

То есть читать. Страшные сказки – которые считаются сказками сейчас. А когда-то, до появления в храмах Небытия праховых кругов для неприкаянных, считались частью смотрительских обязанностей.

Весь следующий день мы исступлённо штопали прорехи в защите. Утром знаки в святилище опять опустели на четверть, Ярь просвистел всё, до чего дотянулся, и развёл крыльями – это не у нас, не на острове. Если кто-то и пробуждается, то на мелких островках и большой глубине, докуда Ярю не добраться. Мы снова решили наблюдать и занялись насущными делами.