Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 123 – Дарья Гущина

А поймать сил не хватает? Не потому ли он такой злой на весь мир вернулся – попробовал, а не получилось?

«Не удивил, – насмешливо просвиристел Ярь. – Она – хозяйка, а парень – на два года тебя старше. Мальчишка».

— Дед говорил, у ищейцев нет возраста, – напомнила я. – Неважно, сколько им – двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят или сто. Они рано начинают и обучены ловить даже двухсотлетних. Рушен как-то хвастался, что в двадцать два года поймал своего первого столетнего нарушителя. Им главное – быстро вычислить, и неважно, сколько силы и опыта у преступника. Амулет выравнивает их силы. И даёт огромное преимущество, если преступник – это то самое задание. На котором ищейца нельзя убить.

«Или всё же можно», – Ярь нахохлился.

— Написать Рушену? – я допила чай. – Вдруг объяснит. Хоть как-нибудь. Хоть окольными путями. Мы с тобой очень мало знаем об ищейцах. И, кажется, о посохе старшего смотрителя.

«Никому из твоих предков ищейцев убивать не доводилось», – уязвленно свистнул помощник.

— Но ищейцы с этим сталкивались, раз Сажен знает, – я встала.

Если, конечно, это не обычные мои домыслы.

— Доброй ночи, Ярь, – попрощалась я.

«Спокойной, Рдяна».

А дом я закрыла. С некоторых пор мы решили запираться.

Я сполоснула на кухне кружку, поднялась на второй этаж, постояла в коридоре – и вместо спальни пошла в библиотеку. Нет, читать сейчас я ничего не буду – мне осталось поспать в лучшем случае часов шесть. Просто соберу необходимые книги в стопку. Что-то вспомню из дедовых объяснений, просто глянув на название. Что-то пролистаю между делом.

А об остальном расспрошу завтра Блёднара – для начала. И о посохе, и об ищейцах он точно знает больше. Он и учился как надо – в своё время и своим путём почти добрался до посоха старшего, – и по храмовой работе явно много общался с ищейцами.

Не хочу Сажена терять. До скончания времён буду снимать его с «деревьев» последним «мостом», если нужно, лишь бы сберечь. Такими ищейцами не разбрасываются. Таких надо выручать, кормить и отходной стол им при надобности творить.

И вообще он, похоже, начал мне нравиться. Дело своё знает. От проблем не бежит. Без нужды никого не хватает. Скучать не даёт. Слушать и слышать умеет. Обнимать – тоже. И спящим без рубахи на отходном столе выглядит привлекательно.

Ну а бесконечные его «деревья»… Это такая мелочь по сравнению с древними порчами и плесенью во главе с вероятной хозяйкой…

Я сложила справочники на прикроватную тумбочку, закрыла окно, задёрнула шторы, переоделась, забралась под одеяло и моментально уснула без столов и наговоров. И всю ночь мне снилась неуловимая тень в алом, которая неприкаянно блуждала по кладбищу и что-то искала, искала, искала… А где-то вдали, за кладбищенской стеной, выл ветер и зло билась о скалы растревоженная стихия.

И кладбище снова дрожало. Как тогда, когда оно созывало помощников.

Как тогда, когда боялось.

Утром мы с Саженом столкнулись в поперечном коридоре – он, уже собранный, выходил из подвала, я, отчаянно пытаясь проснуться, сползала на первый этаж.

— Защита в порядке. Ну что? – вместо приветствия напряжённо спросил он.

— В смысле? – зевнула я.

Надо было всё-таки на отходной стол лечь, а то эта тень, подозрительно похожая на Гулёну…

— В прямом. Просыпайся!