Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 118 – Дарья Гущина

— Вас мало, а если внезапно шторма? – спросил он. – А вода осталась в доме, где вы только спите. Как без уличных фонтанов быстро понять, что и вода портится, и погода? Пиши в Управу, Рдянка, хватит нашим погодникам штаны протирать.

Я немедленно вспомнила о Гулёне – и тут же забила мысль о ней подальше и поглубже. Только Гулёны нам не хватает для полноты ощущений…

За деревьями мелькнул алый мамин плащ, и раздалось весёлое:

— Посохи убрать, руки помыть – и к столу!

Я сожгла две намеченные плесени и рванула обедать. Позади меня раздалось бодрое шуршание и хруст – Блёднар тоже проголодался.

А мама уже расчистила листву, создала земляной стол с лавками и выкладывала из сумки фляги с водой, полотенца, посуду.

— Руки! – напомнила она, выставляя на стол котелок с супом.

Я прислонила посох к столу, взяла флягу и отошла в сторону. Можно, конечно, подвести водяную жилу, но здесь, рядом с обителью мёртвых, вода, даже чищенная деревьями, так себе. Но я решила не ждать погодников и два-три раза в день выводить из земли жилы, проверять воду.

Весело зашебуршала листва, и из неё вынырнул Дарик. Подбежал к маме, зауфал и отчаянно завилял хвостом.

— А точно хозяин не покормил тебя по дороге? – мама уже разливала суп.

Пёс уфнул, озадаченно поскрёб задней лапой ухо и снова нырнул в листву. Покопался, пошебуршал, вернулся и, встав на задние лапки, положил на лавку очень красивый лист – на длинные стебли «лапки» нанизаны мелкие листочки, тёмно-красные снизу, постепенно светлеющие до рыжины кверху, с острыми зубчиками по краям. Редкое цветочное дерево, которых у нас растёт всего пять штук.

— Заслужил, – признала мама и достала из сумки жареного морского гада на вертеле – длинного тёмно-синего морского змея.

Дарик жадно схватил вертел и скрылся в листве. А мама поставила листочек в свободную кружку и выложила на большую тарелку ещё с десяток гадов на вертелах.

— Куда так много? – удивилась я, оглядев стол. – Мы кого-то ждём?

Два котелка с супом, хлеб с зеленью, два чайника, гады… И тарелок, ложек и чашек явно больше нужного. И, кстати, стол с лавками тоже довольно длинные.

— Всегда нужно быть готовым к гостям, – загадочно ответила мама, расставляя чашки.

Я с невольным подозрением оглядела лес: стены подпирающих низкое небо деревьев, багряная кора, шатёр из длинных переплетённых ветвей, извилистые и мшистые, сочащиеся дымкой корни, море шуршащей на ветру красно-рыжей листвы – над нами, под ногами… Повсюду. Ну и неугомонный плющ. И подходящий Блёднар – бодрый, румяный, с посохом на плече и разноцветным осенним букетом в руках.

— Мне показалось, или я видел праховый туман – вон там? – он показал букетом в сторону стены.

Где и лес был гуще, и серой плесени больше, чем на границе с обителью мёртвых, но мы пока чистили именно границу, хотя Блёднар успел рассадить красный корень повсюду.

— Мстишка! – тут же крикнула я. – Выходи! Обедать!

— А мне тоже можно? – из чёрного «моста» вынырнул Черем и жизнерадостно пояснил: – Отец отправил нас сюда с одним условием – чтобы языки в узел завязали и работали. А как, Рдянка? Я тебя с конца лета не видел!

Черем, как и Мстишка, пошёл в мать – по-островному невысокий, обманчиво тонкий, с изящными чертами лица и гривой чёрных кудрей.

— А меньше надо сплетни в Нижгороде собирать, – попеняла я и обняла его.