Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 116 – Дарья Гущина

— И когда ты собирался об этом рассказать? – я нахмурилась.

«По надобности, – смутился он. – Святилище переносили триста с чем-то лет назад. Возможно, следующий перенос случится не в твою смену. А если в твою… по надобности бы рассказал».

— Может, Гулёне это и нужно – сонную силу, чтобы уснуть? – предположила я. – Получается, обитель неспокойников пропитана сонной силой лучше всех, и она ищет подходящий склеп? Выбрасывает чужие вещи, обживается, а потом понимает, что мало – всё равно для неё силы мало?

— Что я пропустил? – Сажен вылез из тайника.

Я коротко пересказала. И заметила, как в прищуренных синих глазах молнией промелькнуло понимание. Конечно, он же больше меня знает – и что-то понял. Что-то очень важное.

— Спасибо, – и он нырнул в следующий тайник.

«Рдян, обрати внимание!» – Ярь встряхнулся.

Я посмотрела на навершие посоха, где в прозрачном шаре появилась чёткая картинка: силд Иссен что-то быстро-быстро говорил Блёднару, а в паре шагов от них силд Дивнар, явно прощаясь, обнял маму – по-старому, по-соседски. Как меня – по-родственному. Точно между ними не было никаких недоразумений. Или они все стали неважными.

А они и стали неважными. По-настоящему важно лишь одно – поймать шутника и защитить кладбища. Особенно моё.

Я перевела взгляд на силда Славнара. Никто не знает, какими именно знаками кладбище помечает умершего – никто, кроме посвящённого смотрителя. И никто не подберёт цвет так, что опытный смотритель обманется, не заметив подставы, – кроме того, кто сам проработал смотрителем очень долго и на определённом кладбище.

Он отсюда, наш шутник. Он прошёл здесь посвящение в смотрители. И долго, очень долго служил. Вернее, шутница.

«Хозяйка», – уверенно заявила мама, подразумевая уровень силы неизвестной женщины.

А мне кажется, что нет. Что это отнюдь не случайные слова.

Она существует – хозяйка Красного кладбища. И это не я.

Кто бы это мог быть? А, Ярь?

«Летана, Гадана…» – в сотый раз бормотал Ярь.

А я жгла плесень – с раннего утра. Да, плесень – это тоже важно. Древесные корни притягивают водяные жилы и очищают воду, и вместе с лесом мы лишимся чистой воды. И мы с Ярем жгли. Блёднар шёл по нашим следам и лечил деревья. А мама обещала подойти после обеда, когда закончит высаживать красный корень – растение с крупными и мясистыми красными листьями – в последних двух неохваченных обителях: неспокойников и беспокойников.

«…Морнара, Цветнара…»

— Ярь! Ну хватит уже! Мы давно поняли, что это бесполезно!

Ибо за последние сто лет посвящение на Красном кладбище прошло более сотни женщин, и больше пятидесяти поработало вплоть до маминого изгнания. А во-вторых – хозяйка. Которая, как со стыдом признал Ярь, хозяйка не только над кладбищем, но и над сущностью-помощником. И если, добравшись уровнем до хозяйки, она велела помощнику этого не замечать и кое о чём забыть, то помощник не замечал и забывал. И в памяти того же Яря предполагаемая хозяйка могла остаться просто средней смотрительницей, а то и вовсе, во избежание, младшей.

А их были сотни – только на Красном. На других кладбищах – ещё больше. А хозяйка – она везде хозяйка: на чужих кладбищах чуть меньше, на родном – совсем-совсем.

Мы говорили об этом всё утро, и я находила всё больше доказательств её существования.