Книга (Не)забытая жена генерала драконов. Я твоё спасение, страница 53 – Эля Шайвел

В моей памяти это было связано с тем, что дядю свергли, и я выглядела, как очень сомнительная партия, но по факту получается это и есть примерно момент, когда он взял нас себе после замены памяти. Зачем они это сделали? Это мне всё ещё непонятно, но, если честно, узнавать причины у меня желания нет. Наши с ним отношения никогда не были тёплыми, вот что я могу сказать, так что и сейчас ни чувств к нему, ни сожалений у меня нет. Хартрат кивал в такт моим словам, а после замолчал вместе со мной, хотя я ожидала его следующей реплики. Было видно, что ему что-то хочется спросить, и он несколько раз открывал рот, но передумывал, так и не решившись что-то произнести. Я догадывалась что. Я выразила весьма чёткую позицию насчёт супружеских измен, и вопрос Эйдана наверняка был в том, спала ли я с Гидеоном. Думаю, он понимал, что я считала его мужем и, согласно навязанной мне памяти, любила его, так что причин отказывать ему в близости у меня не было. С другой стороны, замужем по-настоящему я была за Эйданом, и по факту ночь с Гидеоном означала бы мою измену. — А как дети? Они… как они к нему относились? — внезапно всё-таки спросил Хартрат. — Я понимаю, что они думали, что он их отец. Но как ты считаешь, есть ли шанс, что они забудут навязанное им и действительно искренне примут меня? Сегодня, мне показалось, у нас хорошо вышло общаться. А ты как думаешь? — Я если честно думала, ты спросишь, спала ли я с Гидеоном, — растерянно ответила я. — Про детей у меня нет сомнений: они легко приняли тебя в роли отца. Гидеон всегда был с ними строг и не всегда справедливо строг, так что они только обрадовались, я уверена. — Я очень рад это слышать… — потеплевшим голосом ответил Хартрат. — Что касается ваших супружеских отношений с Гидеоном… я об этом знать хочу, только если он был с тобой груб или действовал против воли. В этом случае, я ему не только руки и ноги ему местами поменяю, но и причиндалы кое-куда засуну. Всё остальное меня не касается. Во-первых, ты считала мужем его. Во-вторых, мне не важно, что или кто был у тебя до меня — я не имею привычки зацикливаться на прошлом. А в будущем, я уверен, ты будешь только со мной. Потому что я приложу все усилия к этому и к тому, чтобы мы снова стали той счастливой и дружной семьей, что мы все сегодня видели на нашем портрете.********Дорогие читатели! Мне очень не хотелось до последнего это писать, но я вынуждена это сделать. Меня вчера экстренно забрали на скорой и прооперировали по женской части. Сегодня прихожу в себя после наркоза и операции, и работать пока не могу. Я очень постараюсь в ближайшее время продолжить работу над книгой, но прошу отнестись с понимаением, если в продах будет небольшой перерыв — мне пока очень больно сидеть, да и в целом больно.

После долгого разговора Эйдан предложил мне лечь в супружеской спальне, а сам отправился спать в гостевую, располагавшуюся на том же этаже, но в другом конце коридора. Детские комнаты также были на этом этаже, а вот гостевые покои для мужчин Хартрат «выдал» на первом этаже. Я помогла ему дойти и расстелила постель, но было видно, насколько бодрее двигался генерал — ходил уже без вешалки-«костыля», но с моей помощью или осторожно передвигаясь по стенке. — Ты посмотри, возможно, среди нашей одежды в гардеробной есть и купальные костюмы — посоветовал мне Хартрат. — Сейчас, когда все уже спать легли, можешь спокойно искупаться. Если нужно, я покараулю у двери для твоего спокойствия. Но я отказалась, не чувствуя уже особо сил купаться, зато ощущая жуткую сонливость. На том и разошлись. Однако, когда я легла в постель в нашей, видимо, с Эйданом спальне, сон как рукой сняло. Кровать была невероятно удобной: мягкая перина, шелковое постельное бельё, одеяло с приятной тяжестью, но не жаркое. В общем, спи — не хочу, но… мне не хотелось, и в этом и крылась проблема. В голову лезли всякие мысли — от банальных о том, как мы будем дальше жить как семья — в частности, как мы с Эйданом, как и муж и жена — до более вдумчивых и беспокойных. Если Эйдан так быстро восстанавливается вдали от Дома Печали, тут есть много о чём подумать. С одной стороны, как мы и думали, это означает, то Дом Печали вовсе не имел целью излечить ветеранов, скорее — «высосать» их магию до конца и пресловутый «камень души» видимо, на самом деле, отображает срок, за который это удастся сделать. То, что после этого ветераны, как и их целительницы, умирали может быть как побочным эффектом этой магии, так и намеренными убийствами, замаскированными под случайность. Вопрос возникал ещё такой: а не вытягивалась ли магия ещё и из целительниц? И потому их тоже убивали? Или их убивали, чтобы не было никаких следов о произошедшем? В общем, это всё было очень загадочно и жутко. С другой стороны, быстрое восстановление Хартрата говорило о том, что и ментальная магия Арнольда тоже могла восстанавливаться такими же темпами. Мы не знали точно, восстановление Эйдана обусловлено присутствием истинной рядом или всё же отсутствием Дома Печали? Потому что если дело было только в магии прокля́того пансионата, то, значит, и Арнольд должен был быстро восстановиться. Но он нам об этом ничего не говорит. И вот вопрос в чём главный: почему? У него магия не возвращается? Или возвращается, но он скрывает это? Почему? В общем, всё начинало приобретать зловещий оборот, потому как, с одной стороны, Арнольд нам очень помог и выглядел искренне раскаявшимся, с другой стороны… как-то невероятно гладко и быстро произошёл наш побег. А уж попав в этот чудесный дом мы все точно расслабились и сдружились… и это — спроста ли? И вот тогда у меня в голове крутилась одна неприятная, скользкая и малодушная мысль: а не подстроено ли это всё было? Тут был бы уместен вопрос — зачем? Но ответ на него у меня тоже имелся. Потому что я знала, что мой дядя, свергнутый император жив. И только я могла его найти. Так что всё снова начало упираться в один простой факт: доверяю ли я Арнольду? Да и Эйдану тоже, будем честны.