Книга Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается!, страница 95 – Лия Юмай

— Я получил анонимное письмо, точнее, записку.

— Покажи мне её.

— От злости я сжёг её. Там было написано: расскажите всё дочери прямо сейчас, иначе будете жалеть. Я разозлился, думал, это чья-то дурацкая шутка. Но потом всё же решил, что лучше поговорить с тобой.

— Раз мама была неверна тебе, ты и меня не считал своей дочерью?

Лицо отца изменилось, оно словно смягчилось, и видеть его таким было непривычно. В его глазах мелькнула тень нежности, которую я почти не помнила.

— Нет, что ты! Ты моя. Я точно знаю. Летиция, ты… не думай о ней плохо. Она не гуляла направо и налево. Только когда встретила его… вдруг увлеклась…

— Сколько это длилось?

— Не знаю… несколько месяцев. Тот, кто прислал анонимку, хотел, чтобы я рассказал тебе о шкатулке.

— Какой ещё шкатулке? — боль в груди, наконец, стихла, и мой голос выровнялся.

— Когда это всё случилось, на выставку доставили какой-то редкий артефакт: шкатулку, найденную в одном из замков рядом с Лорвеной. Александр Крау прислал записку, и твоя мать, конечно же, помчалась по его первому зову, изучать вещицу. Больше живой я её не видел.

— Что ещё ты знаешь? Думаешь, её убили из-за шкатулки?

— Скорее всего. Ведь артефакты из музея украли, в том числе и шкатулку.

— Что особенного в ней было?

— Я не знаю… не уверен… Но твоя мать очень горела мыслью досконально изучить этот артефакт, она говорила, что он относится к редчайшим «живым» артефактам, то есть к тем, к которым привязан дух. Больше я ничего не знаю.

— Ты точно сжёг ту записку? Может, что-то осталось от неё?

Отец покачал головой.

— Ничего не осталось, я разозлился, и даже не собирался исполнять прихоти неизвестно кого. Но потом подумал, что раз ты теперь в полиции работаешь, это может быть важно.

— Ты всё правильно сделал, папа. Спасибо тебе.

Я поднялась, подошла к нему и неловко обняла, он до последнего не понял, что я хочу сделать, потом удивился и неуклюже поднялся мне навстречу, роняя стул. Наши объятия были скованными и неловкими, но сейчас это не имело никакого значения.

— Я пойду, работа ждёт. Счастливо тебе.

Не дождавшись ответа, я быстро зашагала к выходу из трактира.

Дверь трактира захлопнулась за моей спиной, отсекая мир старой боли и семейных тайн. От морозного ветра перехватывало дыхание, холод обжигал лёгкие и щёки, но я благодарила его за эту боль — она была настоящей, понятной. Впереди лежал коридор полицейского участка, где меня ждал человек по фамилии Крау. Человек, чей отец погубил мою мать. Кто знает, как бы жила я сейчас, если бы не Александр Крау? На миг я представила себе родителей вместе. Живую, улыбающуюся маму и отца, любующегося её красотой, и заботливо держащего за руку маленькую девочку — меня. Слеза, покатившаяся по щеке, тут же замёрзла, неприятно щипая кожу.

Я сделала глубокий вдох, расправила плечи.

Рэмонд Крау

Господин Лаиш явился очень не вовремя, словно сама судьба, насмехаясь, поставила ещё одно непреодолимое препятствие на нашем пути.

«Почему именно сейчас?» — бушевало во мне. — «Когда каждый час на счету?»

С бессильным отчаянием я ощущал, что время заканчивается, утекая безвозвратно и всё быстрее, словно песок в песочных часах. Летти стало хуже, я видел это по бледности её кожи, синеватым кругам под глазами и по тому, как она время от времени прикрывала глаза, пытаясь скрыть боль.