Книга Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается!, страница 94 – Лия Юмай

Отец окинул Рэмонда неприветливым взглядом.

— Так и сделаю, господин…

Мой страж не торопился подсказывать, он выдержал странную паузу и будто нехотя произнёс:

— Крау.

Правая щека отца дёрнулась, и сердце неприятно кольнуло: раньше я не замечала его нервный тик. Неужели отец болен?

Он молча кивнул, взял меня под локоть — его пальцы были ледяными даже сквозь ткань платья.

— Виль, будьте добры, — обратилась я к секретарю, — принесите моё пальто.

Уже на ходу я обернулась, поймав последний встревоженный взгляд Рэмонда, и успокаивающе улыбнулась ему. Ну что может случиться, когда со мной отец?

Улица встретила нас пронизывающим ветром.

Мы шли молча, скрипя снегом под ногами. Отец не отпускал мой локоть, его шаги были быстрыми и нервными.

— Отец, ты дрожишь. Там, в участке, тебе стало плохо?

— Нет, — он ответил резче, чем собирался, и поправил шаг. — Просто холодно. И этот… твой страж. Откуда он?

— Я его наняла. Он телохранитель, — объяснила я, чувствуя, как странно звучат эти слова.

— Крау… — отец пробормотал фамилию так, словно пробовал на вкус что-то горькое. — Знакомая фамилия.

Мы зашли в «Жёнушку демона» и нас тут же окутал запах пива и жареного лука. Отец выбрал самый дальний столик и заказал два чая, даже не спросив у меня, чего я хочу.

— Почему ты приехал именно сейчас? Что-то случилось?

Отец положил свою меховую шапку на стол. Он сглотнул и начал рассказывать,

глядя не на меня, а куда-то поверх моего плеча, в само прошлое:

— Летиция, я решил, что раз уж ты не оставила свою дурацкую идею стать полицейским…

— Следователем, пап.

Он посмотрел на меня так, словно от того, как я его назвала, ему стало больно.

— Да, именно. Так вот. Твоя мать, она… У неё был такой же дар, как и у тебя. Она видела магию, ауру, и ещё что-то. Я толком не разбирался. Она ходила по музеям и выставкам, работала с артефактами, за что и поплатилась в тот вечер…

— Ты… не любил её? — На самом деле, я собиралась спросить «Ты любил её?» Но разве он тогда поступил бы так со мной?

Рука с чашкой чая так и зависла в воздухе. Отец взглянул на меня с такой болезненной горечью, что я, словно, заразившись этим ядом, почувствовала резкую тошноту и головокружение.

— Любил. Но твоя мать… она увлеклась другим незадолго до смерти.

Такого я точно не ожидала, мои глаза расширились от ужаса.

— Кем?

— Артефактором, с которым она тогда работала. Александром Крау.

Мир вокруг поплыл. Звуки трактира — смех, звон посуды, голоса — отдалились, превратившись в глухой гул. В висках застучало. Крау. Александр Крау.

— У... у него была семья? — едва выдохнула я, уже зная ответ, боясь его услышать.

Отец кивнул, его лицо исказила гримаса старой, незаживающей обиды.

— Единственный сын Рэмонд.

Всё встало на свои места. Странная пауза в коридоре, дёргающаяся щека отца, взгляд, полный ненависти и боли. Отец Рэмонда был любовником моей матери. А Рэмонд... Рэмонд знал всё это время.

Волна жгучей боли — уже не душевной, а само́й что ни на есть физической — прокатилась по грудине. Я вцепилась пальцами в край стола, чтобы не упасть, потому что мир превратился в сплошную ярмарочную карусель.

— Почему ты решил рассказать это именно сейчас? — Голос мой осип, я тяжело дышала от не отпускающей меня боли, но отец, погружённый в свои мысли, не замечал этого.