Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 166 – Анна Лерн

Медленно повернувшись к Адаму, я прищурилась:

— Разве у вас, призраков, такое вообще... возможно? Ну, все эти «амуры»?

Поручик страдальчески потёр виски и воскликнул:

— Это слишком долго и утомительно объяснять, моя дорогая Татьяна Фёдоровна! Скажем так: наши энергии могут неким образом переплетаться, создавая иллюзию... э-э... телесного восторга. Не забивайте себе голову этими метафизическими тонкостями! Лучше спасите меня, пока седовласая сирена не решила, что я её законный трофей!

Уже через полчаса я перешагнула порог соседнего особняка, стараясь придать лицу выражение подобающей скорби. Дом вдовы встретил меня душным запахом оплавленного воска сладковатым ароматом цветов. Повсюду висели чёрные ленты, зеркала были затянуты плотными чехлами. Я осторожно вошла в большую гостиную, где в окружении пышных венков стоял гроб. В уголке на диванчике стайкой ворон пристроились родственницы. Они дружно хлюпали носами в кружевные платки, но при этом зорко следили за происходящим.

Однако истинное представление проходило у гроба. Возле него, выстроившись в кривую шеренгу, замерли «рыцари былых времён» - дряхлые ухажёры покойной вдовы. Один, опираясь на массивную трость, пытался с хрустом разогнуть спину. Второй, с трясущимися руками, в которых был зажат веник из сухих незабудок, шептал что-то о «незабвенном мазурочном вечере сорокового года». Но особо выделялся старый полковник, совершенно глухой и, судя по блуждающему взгляду, слабо понимающий, по какому поводу сегодня банкет.

— Наденька! - вдруг громогласно пробасил он на всю скорбную гостиную, игнорируя шиканье плакальщиц. - Наденька, душа моя, когда заиграет оркестр? Вы обещали мне контрданс! А что сегодня подают на ужин?

При этом полковник подозрительно оглядывал гроб, видимо, принимая его за какой-то причудливый обеденный стол.

Глядя на эту кавалькаду «выживших» из ума поклонников, я невольно подумала, что мадам Лопухина, видать, была прожжённой кокеткой, способной загнать кавалерийский полк до состояния полной невменяемости ещё при жизни. Если вдова на склоне лет держала в тонусе таких престарелых львов, то за молодого и подтянутого поручика она действительно вцепится мертвой хваткой, в буквальном смысле слова.

В этот момент я почувствовала затылком странное шевеление воздуха.

— Ну же, милочка, не загораживайте вид! - пронёсся прямо у моего уха капризный шёпот. - У этого старого болтуна в мундире всё равно нет шансов, а вот мой новый «Марс»… ммм... О, я чувствую, он где-то поблизости!

Я медленно подняла глаза к лепному плафону. Там, лениво покачиваясь на люстре, зависла сама мадам Лопухина. Она была в ночном чепце, завязанном игривым бантом под подбородком, от души нарумянена и с азартом подмигивала мне.

Мёртвая кокетка вдруг застыла, а потом почти по-змеиному прищурилась. В её глазах вспыхнул недобрый расчётливый огонёк. Губы растянулись в хищной предвкушающей усмешке.

— О-о-о... - протянуло привидение. - А ведь я теперь знаю, что делать... Вы ведь меня видите, милочка…

Лопухина медленно спикировала вниз, и её голос прошелестел совсем рядом. Мне даже показалось, что я ощущаю запах старой залежалой пудры и фиалковых духов.

— Ты ведь понимаешь, какая это несправедливость? — возмущённо продолжила “Наденька”. — Меня к червям? Ну нет, дорогая... Я рождена, чтобы блистать! А ты — просто идеальный сосуд. Свежая кожа, крепкое сердце, молодые ноги, которые ещё не знают, что такое подагра…