Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 13 – Анна Лерн

Победоносцев чуть поклонился и вышел, даже не оглянувшись. Дверь за ним захлопнулась с таким звуком, словно забили последний гвоздь в крышку моего гроба. Прошло не больше минуты, прежде чем снова скрипнули петли. На пороге возник отец Зосима.

— Пойдём, кельюшку покажу, милая.

* * *

Меня поселили в крошечный сруб на отшибе. Внутри было пусто и чисто: узкая деревянная лежанка с жёстким тюфяком, грубый стол, колченогий стул и окованный железом сундук. В углу белела печь, пахнущая свежей побелкой. А ещё тишина, прерываемая лишь негромким перезвоном колоколов и шорохом сосен за окном.

Первые дни я жила в каком-то полубреду, ожидая, что вот-вот откроется дверь и войдут санитары. Но никто не приходил. Только молчаливый послушник приносил еду - постную кашу и хлеб. И так же молча уходил, не глядя на меня. Постепенно страх сменился осознанием, что это не декорации. Я действительно в чужой реальности.

За мной пришли на пятый день. Серым промозглым утром. Послушник жестом велел следовать за ним. Мы шли по влажной траве к деревянной церквушке, и туман лип к телу, как мокрая марля.

Внутри пахло ладаном, сквозь узкие оконца едва пробивался свет, выхватывая из полумрака строгие лики святых, смотрящих со старинных икон. Отец Зосима стоял перед аналоем. В полутьме его фигура в черной рясе казалась маленькой и сухой. Он медленно повернулся на звук шагов.

— Ну, здравствуй, милая, - его голос заполнил небольшое пространство церкви, отражаясь от бревенчатых стен. - Вижу, смирилась душа твоя немного. Пришла пора науку принимать. Ибо дар твой - ноша тяжкая, и без узды он тебя в пропасть утянет.

Монах не стал ждать моего ответа. Он развернулся и, шурша рясой, направился к выходу. Я поплелась следом.

Наш путь лежал за пределы пу́стыни. Под ногами, словно огромная губка, чавкал мох, напитанный влагой. Из-под земли выглядывали огромные валуны, поросшие лишайником. Пахло хвоей и грибной сыростью. Туман здесь не стелился. Он висел плотными клочьями, цепляясь за корни стройных корабельных сосен, уходящих верхушками в серое низкое небо. Отец Зосима шёл уверенно, не оглядываясь, его узкая спина то и дело пропадала в молочной дымке. А вскоре я почувствовала знакомый зуд в затылке. Шум в ушах, похожий на помехи радиоэфира, начал нарастать. Я потёрла виски, но это было бесполезно: источник был снаружи. Деревья расступились, и из тумана выплыл невысокий частокол. За ним торчали потемневшие от времени деревянные кресты.

— Это кладбище скита, - монах повернулся ко мне. – Слышишь их?

Я огляделась. Могилы здесь были старые, некоторые кресты покосились, почти легли на землю, укрытые одеялом из папоротника и черничника. Каждое надгробие фонило. Сотни голосов, обрывки мыслей...

— У меня начинает болеть голова, - процедила я сквозь зубы, прижимая ладони к вискам. – Это невыносимо!

Отец Зосима остановился у старого потемневшего креста, заросшего мхом.

— А ты всех не слушай, - спокойно, без тени жалости произнёс он. - Выбери одного, а остальных выгони из своей головы. Попроси вежливо или прикрикни, ежели не поймут.

Я не выдержала и криво усмехнулась.

— Выгнать? Как? Это невозможно.

Монах медленно повернулся ко мне.

— Да как же невозможно? - он по-доброму прищурился. - У меня ведь выходит.