Книга Последний поцелуй вдовы, страница 65 – Лисавета Челищева

Он коснулся моих пальцев. Я непроизвольно отдернула руку. Его лицо стало маской, но глаза кричали.

— Мы можем поговорить в более уединенном месте?

Он кивнул в темноту за аркой. Там мелькнули голубые глаза Анателя — и растворились.

— …Можем прогуляться по оранжерее? — предложила я.

— Увы, у меня аллергия на цветы.

— Тогда я удивлю тебя.

Мы вошли в заброшенный зал, где плющ душил статуи, а воздух пах старыми апельсинами.

— Ты поражаешь меня, Сандрина. Нашла сад без цветов… — его взгляд упал на покрытое пылью пианино.

Вскоре «Лунный свет» Дебюсси лился сквозь полумрак. Свечи рисовали тени на его лице — золотые волосы, розовые от игры щеки, глаза, как море перед штормом.

Последний аккорд затих. Мужчина повернулся, и маска сдержанного аристократа слетела.

— Сандрина, я должен признаться.

Мое сердце ушло в пятки.

— В чем же?

— …Я искал спутницу годами. Ты… ты та, кого я ждал.

— Ты уверен?

— Да. Поэтому я здесь.

Он аккуратно взял мои руки. Его ладони были нежными и приятными.

— Чем больше я с тобой, тем сильнее очарован. Твой ум, дух… даже твоя загадочность в клубе тогда покорила меня.

Я смотрела на наши переплетенные пальцы. Все мне казалось в этой ситуации странным — будто он предлагал нарядить сову в кружева.

— Базиль… твои слова очень лестны мне, но…

— …Но?

— Брак — это не только чувства. Ему нужна… любовь.

В его глазах что-то погасло.

— Ты, наверное, права. Как жаль. Жаль, что любовь нельзя купить, — он усмехнулся горько. — Возможно, я слишком поторопился.

Повисла тишина. Где-то с ветки упал перезрелый апельсин.

— Кто нашел добрую жену, тот нашел благо, — прошептал он. — Я не стану давить на тебя своей симпатией. Буду терпеливо ждать своего "благо". Но скажи, пожалуйста… есть ли малейший шанс, что однажды мы обретем его вместе?

Я взглянула на зал. Тени плюща ползли по стенам, как чернильные пятна.

— …Я не хочу врать тебе, Базиль. Я не знаю.

— Что ж… Благодарю за честность.

Он кивнул, поднялся и, не оборачиваясь, растворился в дожде.

* * *

Некрополь встретил меня холодным дыханием осени. Листья, словно обугленные перья, кружились над могилами, а туман цеплялся за камни.

Я опустилась на колени перед безымянной плитой, пальцы впились в сырой мох.

— Вы спасли меня, — мой голос дрогнул, но я продолжила. — Та старуха-смотрительница… если бы тогда не вы, если бы не ваши шепоты, она отдала бы меня моим родственникам. Я бы села в ту карету вместе с ними. И погибла бы.

Ветер завыл между надгробиями, и в ответ что-то коснулось моей щеки — будто невидимая рука.

— Да, я знаю. Их убили. Ритуальными ножами. Их души… стерты.

Горло сжало. Даже зная, что дядя и тетя ненавидели меня, мысль о стирании их душ заставила меня содрогнуться.

— Завтра Ночь Черного Солнца. Мой шанс попасть в Совет 8… — я сжала кулаки. — Помогите мне. Я хочу иметь право менять этот мир. Но для этого… мне нужны силы.

Туман сгустился, и вдруг я почувствовала, как что-то вливается мне в грудь — теплое и живое. Энергия духов, их верность, их служение. Они называли меня своей госпожой, и я больше не сомневалась, почему. Только я могла их слышать и сочувствовать их вечной тоске.

Поместье встретило меня светом в окнах. В гостиной Ималдин и Анатель сидели с Вито, но атмосфера была напряженной, будто перед грозой.