Книга Сундучок мертвеца, страница 81 – Дарья Гущина

Я кое-как приоткрыла входную дверь и сняла обе защиты. Моментально замёрзла, выстудила коридор и чудом не улетела. Хорошо, сосед не медлил — тут же вышел из «моста» рядом с кухней. Хотя вообще-то в шторма все «мосты» закрываются — и городские, и храмовые, и личные смотрительские. Ибо опасны. Но у старших смотрителей масса поблажек и разрешений почти на всё. А у младших близнецов ещё и силы с избытком — больше, чем у простых чудесников. Потому что. Особенные они.

— Доброе утро, — чопорно поздоровался Бреннар. Недействительный, но (видимо, по старой смотрительской привычке) весь, кроме светлой кожи и копны чёрных кудрей, тёмно-коричневый — расстёгнутый плащ, рубаха, штаны, сапоги.

Он перехватил посох и с прежней сухой вежливостью осведомился:

— Можно начать осмотр с вашей мастерской?

— Доброго, — я кивнула. — Да.

Тайя спряталась в храме ещё до моего пробуждения, но успела и поесть, и запасы забрать. Ищите. И хоть бы нашлось полезное...

Я вернула обе защиты, захлопнула дверь и притянула в коридор побольше огоньков. Нет, больше никаких заказчиков до нормальной погоды... День-другой — и шторма схлынут. Осталось всего ничего.

Пока сосед крутился в коридорах, я вернулась в мастерскую. Добавила в очаг огоньков для тепла (не помогло), надела рабочий плащ с короткими рукавами, повязала фартук и выложила на стол всё для примерки. Бреннара мои приготовления чуть не вспугнули.

— А это зачем? — насторожился он, появившись на пороге мастерской и уставившись на поднос с завтраком.

— Затем, что вас ждёт «ловец», — я указала на стул. — Садитесь и ешьте.

— Я позавтракал, — поспешно возмутился сосед.

— Лжёте, — я достала из кармана фартука почерневшую булавку.

— А разрешение на эти амулеты у вас есть? — он иначе попытался увильнуть от неприятной темы.

И попятился бы, но позади него возник Горюша и выразительно засиял.

— У меня есть завещание мамы, — я выбросила булавку в мусорное ведро. — И законы я знаю. Все амулеты и артефакты уровня помощника Небытия можно завещать родным, а остальное сдаётся в храм. Завещание показать?

— Я в храме больше не служу, мне всё равно, — проворочал Бреннар и неохотно сел за стол. — Вы и других так же кормили?

— Конечно, — спокойно отозвалась я, придвигая к нему поднос, плотно заставленный тарелками. — «Ловцы» опасны. Я должна быть уверена, что не наврежу. Хотя бы на замерах силы и примерке амулетов всех заставляю есть, и опыта в этом у меня хватает. И непослушных детей кормить умею, и упёртых смотрителей. А после примерок — ваша ответственность. Моё дело — предупредить и попытаться приучить. Ешьте.

Он взял ложку, по-детски повозил ею в каше, вздохнул, собрался с духом и попробовал. Прожевал, сглотнул и уставился на меня с таким изумлением...

— Морок, — пояснила я, пряча улыбку. — Морок вкуса. У вас минута.

Каша, хлеб с маслом, сыр и чай исчезли моментально. И верно говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок — сосед посмотрел на меня снизу вверх почти влюблёнными глазами.

— Где вы добыли такое чудо? — и деловито: — А ещё есть?

— Увы вам, — я взяла поднос и наговором отправила его на стол для бумаг. — Этих чудес осталось всего пятнадцать штук. Десять — у меня, пять — у старших смотрителей храмов в качестве опытных образцов. Ремесленник, который создал этот морок, давно казнён, а тайна морочного вкуса утрачена. И он же, кстати, создал Горюшку.