Книга Сундучок мертвеца, страница 19 – Дарья Гущина

Часть обитателей разбежалась, когда узнала о безумии мамы, — и правильно, в общем-то, сделала: до «ловца» мама была опасна. Она впадала в ярость и рвалась карать «нечестивцев». Единственный человек, которому мама не могла навредить, — это я, кровная родственница. Естественно, нам пришлось уехать. Одно убийство «нечестивца» — и всё, маму отправили бы на казнь как особо опасную чудесницу. Но я верила, что смогу ей помочь, — и я смогла. А остальные наши постояльцы разбежались, видимо, из-за отца и его странных разорительных проектов. Или по иным причинам.

Сейчас дом напоминал древнее, давно сметённое бурей дерево — огромный ссохшийся остов зиял пустыми дуплами, отовсюду сыпались грязь и труха, и ни одной живой души поблизости... Удастся ли вдохнуть в него жизнь? Не знаю. Для начала дом нужно отбить у Управы.

Проходя по коридорам, я изучала все комнаты и везде встречала до слёз знакомую обстановку — каждая вещь на своём месте. В какие бы долги отец ни влез, он ничего не тронул — ни одного стула. И даже три дальние кухни по-прежнему оставались переоборудованными под спальни — как тогда, когда мама ещё служила в храме, а дом гудел от нашего многоголосья.

Ношт, разревелась всё-таки, хотя казалось, меня уже давно ничем не пронять... И так жалко... Маму, дом, разом лишившихся крова и дела работников, деток... Только себя мне никогда не было жаль. Я бы снова сделала тот же выбор — и снова выбрала бы спасти близкого человека.

На кухню я шла, сердито шмыгая носом. Заглянула в уже заполненную огоньками и жутко грязную обеденную, хмуро посмотрела на длинный стол в центре и несколько небольших круглых столиков по углам, снова едва не пустила слезу и быстро попятилась, закрыла проём шторой. Горюша сложил свои находки на кухне — в ближней к основному коридору комнате, где только готовили и перекусывали, — вот туда и идём.

Змей уже ждал меня в кухонном дверном проёме, возбуждённо шелестя плавниками. Я наложила на стены быстрые утепляющие наговоры, шагнула на кухню и замерла. Длинный и узкий разделочный стол, стоящий посреди кухни, от края до края заполняли сундуки, мешочки, папки и свёртки. И едва умещались, сложенные горками. Высокими.

Вот это да...

— Горюш... — я запнулась. Отец всегда был заначливым, но чтобы настолько... — Где твоя доля добычи?

Питомец с писком нырнул в мешки. Отчётливо зазвенело, и змей вынырнул с золотой монетой в пасти. И состроил глазки: ну можно, можно?.. А раз я всегда отдавала ему самое насыщенное силой...

— Бери, — разрешила я севшим голосом, понимая, что монета там не одна. Золотая — не одна. — Сколько лет этому тайнику?

Горюшка заглотил монету, сыто икнул и закружился. Синие полосы сложились в цифру — двенадцать.

Двенадцать. И снова я чего-то не понимаю. Двенадцать лет в тайнике ждало своего часа золото. Отец утопал в долгах — и не тронул тайник? Но он всегда именно на такие случаи и создавал тайники. Любил спускать большие суммы, а потом страдал, что ему то на опыт не хватает, то очередной ремесленник уходит из дела, всё распродаёт, а денег нет. И тогда мама придумала тайники: прячь часть сразу, как заработаешь, и забывай до поры до времени. И отец прятал, чтобы после вложить деньги в нужное дело.

Если он погряз в таких жутких долгах, как все рассказывали, почему уцелело золото двенадцатилетней давности? Или мне не то рассказывали, или... большие долги — просто слухи.