Книга Сундучок мертвеца, страница 168 – Дарья Гущина

— Подождёт, — шепнула девочка, поставив поднос на стол. — Потом перекусим.

Я указала ей на свободный стул, снова надела фартук и перчатки — скорее по привычке. Понятно, от Тайи опасной отдачи не будет, но правила ремесленной безопасности въелись в меня намертво. А ещё они... успокаивали. Это смотрители всегда чудесники. Я же чувствовала себя чудесником только в своей мастерской и в ремесленном облачении. И за двадцать с лишним лет работы в мои четыре рабочих часа так редко случались внешние неприятности, что сразу показалось: ничего не случится.

Морочное чувство, да. Самообман. Но сейчас мне необходимо внутреннее равновесие и спокойствие.

— Здесь точно безопаснее, чем в храме? — прошептала я, когда Тайя села на стул.

— Точно, — тихо отозвалась она. — Смотрители же не только дела обсуждали. Они защиту поставили. И ведь это же и есть храм, Маль.

— Древний храм где-то в доме, помню, — кивнула я, сжав плечи девочки и начиная мысленно наговаривать восстановительное.

— Нет, это всё храм, — Тайя обернулась. — Ты не знала? С самого начала здесь было два храма: одна половина Бытия, вторая — Небытия. Дом такой большой, потому что других храмов не строили, этот был единственным на весь город.

Во мне всё замерло. И прах отцов-творцов серьёзно никак не могли найти? Или его так закрыли, что не добраться?

— Здесь когда-то жила первая семья городских смотрителей, да?

— Наверное, — девочка пожала плечами. — Они всегда себя скрывали, точно никто не знает. Но наверное. Потом начали строить мелкие храмы на разных витках, и здесь просто остался дом для смотрительских семей. И кладовая старых тайн.

Я с детства это понимала, но лишний раз убеждаться в известном по-прежнему неприятно.

— Они никогда меня не отпустят, — я поджала губы. — Но я всё равно сбегу. Снова.

— Тебе здесь плохо, — кивнула Тайя и мудро заметила: — Но это всё равно твой город. Часть твоей души навсегда здесь. Уедешь — соскучишься. И вернёшься. Пусть и на время. И сюда тоже, — она обвела руками мастерскую. — Здесь тоже много твоей души.

— Иногда возвращаться и всегда жить — вещи немного разные, — я вкладывала в девочку наговор за наговором. — Иногда возвращаться можно. А сидеть всю жизнь на смотрительском поводке я не хочу.

— Я буду скучать, — Тайя вздохнула. — Но я вся здесь. Здесь всё моё.

Бреннар что-то буркнул из-под плаща, и мы замолчали. И следующий час я просто работала — быстро, исступлённо, как в последний раз. Не поехал бы отец крышей на своих зельях, давно бы уже всё сделали... Может, даже Серена бы на поводок посадили.

Если бы, если бы... Почему люди всегда откладывают главные дела на потом? На этот глупый вопрос может ответить разве что судьба.

— Я что-то чувствую... — вдруг прошептала Тайя.

— Что? — я отвлеклась от мрачных размышлений.

— Не знаю... — она повела плечами. — Что-то. Что-то внутри. Мне... Маль, мне как будто... тесно.

Знакомые признаки.

Я сходила к шкафу, достала металлическую заготовку и наговором заставила её треснуть. Вернулась и присела перед Тайей:

— Бери. И повторяй за мной.

Простейший бытовой наговор восстановления — и заготовка срослась, заискрила серебром.

— Поздравляю! — я улыбнулась. — Теперь ты чудесница. И, думаю, твоя душа в моих наговорах больше не нуждается.