Книга Сундучок мертвеца, страница 136 – Дарья Гущина

Змей радостно пискнул: да, последние ночные часы он наконец-то проведёт не в одиночестве, а за интересным делом.

Я невольно оглянулась на опытные столы: конечно, ни одного камня для изучения мне не оставят. И хорошо, что мою мастерскую вычистят... и жаль немного. Такое интересное и уникальное чудо — когда ещё выпадет шанс поработать с подобным... Но никакие клятвы не пустят меня дальше порога, через который я едва-едва перешагнула. Дальше начинается территория смотрителей Небытия, и мне, непосвящённой, там делать нечего.

— На столе остались черновики, — я встала, — а Горюша, если надо, покажет, на какие справочники мы опирались. Кухня в вашем распоряжении. Горюша — тоже. И пожалуйста, используйте или посох, или перчатки — в шкафу их полно, как и запасных фартуков с необходимой защитой. Материал «штормового» ношта толком не изучен и с подвохом. Не рискуйте.

Бреннар бросил на меня страдальческий взгляд и призвал посох.

Я в последний раз посмотрела на дерево. Угрюмо чернел перекрученный ствол. Клонилась к полу тяжёлая тёмная крона. Хищно искрили острые корни и ветки. Между ними метались огоньки, и по стенам расползались десятки кривых подвижных теней. И Горюша уже вертелся поблизости, изучая дерево с опасливым любопытством.

Что же ты за чудо такое?.. Жаль, я не узнаю о тебе больше, чем сейчас...

Отвернувшись, я быстро собрала свои вещи — кинула в сумку пустую коробку, кружку, справочник для идей, — и поспешила из мастерской (пока не придумала повод остаться). Но на пороге, когда я уже открыла дверь, меня окликнули.

— Маля!

— Да? — я обернулась с затаённой надеждой, но увы.

Бреннар поднял произвольно открытый справочник:

— Это же не ваш почерк.

— Не мой, — подтвердила я.

И ничего не случилось. Никакой предупредительной головной боли не последовало.

— Небытие не только утепляющие наговоры уничтожило, но и колпак молчания подточило, — сосед закрыл книгу и подмигнул: — Действуйте. Доброй ночи.

Я кивнула и вышла из мастерской в мрачный коридор, заполненный сырым холодом, золотыми светильниками и десятками безликих теней.

Доверие — самая хрупкая в мире материя и самое сложное в создании чудо. Его так же сложно сотворить, как легко разрушить. Тайя мне доверяет. Что случится, если сдать её в руки смотрителей? Не навредит ли это её и без того неполноценной душе?

Как бы с ней поговорить... и не вспугнуть? Похоже, времени у нас в обрез. Если смотрители в ближайшие дни вычистят трущобы... не разозлят ли они этим неизвестного творца? Не зашевелится ли он ещё активнее, чем прежде? А если зашевелится... хватит ли у смотрителей сил защитить город? И, кстати говоря, меня.

Ладно, я не самый умный в этом мире человек. Без меня разберутся. Я своё дело сделала. Пора вернуться к отцовским бумагам и решить вопрос с Тайей. Остальное (пока) второстепенно.

Выбравшись из подвала, я первым делом утеплилась наговорами, заварила себе огромную кружку горячего чая, достала очередную коробку конфет и, закутавшись в смотрительский плащ, отправилась на веранду. Во-первых, теперь надо постоянно наблюдать за розой. А во-вторых, хотелось на воздух — да, столь же холодный, как в подвале, но свежий. Десять минут подышать, подумать, распланировать...

На улице от пыльцы было белым-бело — словно с неба крупными хлопьями падал сияющий снег, замирая в воздухе. Я повесила сумку на спинку стула, села и несколько минут просто поглощала конфеты, грелась чаем и бездумно смотрела в мерцающую ночь. Так тихо... Как перед бурей?