Книга Лекарь. Эльфиек в жены не предлагать, страница 69 – Тэя Мор

Тайлер хмурился и молчал, очень внимательно разглядывая Важека, словно видел впервые в жизни. А он лишь взгляд отвёл, изучая щель меж досок в полу. Ждал ответа от обоих. Будто приговора.

— Я не понимаю, — тихий голос Элиа дрожал. В больших разноцветных глазах блестели слёзы. — Эллирэ… она не может хотеть меня бросить. Важек говорит — ударилась голова сильно и забыть многое. Эллирэ сильно не в себе? Не понимает, что говорит? Младший сестра — выбор не делать, они выполнять должны воля старшей. Богиня так велела.

Она заметно поёжилась под взглядом Тайлера. Обхватила себя рукой с покалеченными пальцами, голову в плечи вжала и ещё тише добавила, посмотрев на Важека:

— С тобой зима провести. Одна и ранена — идти опасно. Подожду, когда сестра голова вылечит и образумится.

— С её головой уже всё в порядке. Достаточно вспомнила, чтоб другой путь выбрать. А про богиню мне тут даже слова говорить не смей. Ты столько традиций нарушила, что богиня тебя уже наказывать начала. Я с Эллирэ достаточно общаюсь, наслушался, чего вы там все должны делать. На горе своей сидеть, например. Горы я тут что-то не вижу. И помощи ни от кого не принимаете, да и без разрешения особого трогать вас нельзя. Было у тебя время Важеку разрешать подобное, когда он тебя через болота тащил? Вот уж сомневаюсь. А раз по законам вашим не живёшь и к нам спустилась — учись жить иначе. А то прогневаешь богиню сильнее и в следующий раз вместо уха головы лишишься, — Тайлер злился и успокаиваться явно не собирался. — Я своим богам служу как положено, а не как удобно. А теперь язык прикуси, сопли вытри и рубаху снимай. Вижу, что дела плохи. Если помереть не входит в твои планы, значит, слушай, что говорю.

— Она с тобой связь сделал… — не вопрос — утверждение.

Во взгляде понимание промелькнуло, а затем и злость. Благо больше не возмущаться ума Элиа хватило, из широкой рубахи выпутывалась она молча. На помощь не звала, пусть сама и едва справилась. При свете дня раны на бледно-серой коже выглядели ещё хуже, сразу бросалось в глаза выбитое из сустава плечо, почти чёрные синяки на бёдрах, глубокие порезы на спине и груди.

Тайлер больше не отвлекался на разговоры. Руки вымыл, инструменты на полотенце выложил, в кружке развёл остро пахнущий спиртом и травами раствор.

— Важек, руки вымой и сюда иди. Помогать будешь.

— Ты с ума сошёл? Я всю ночь в лекаря играл, уже тошно от вида крови, — попытка избежать очередного неприятного зрелища успехом не увенчалась. Элиа смотрела на него. Молча. Но по одному взгляду стало понятно, что она искала поддержки. В груди что-то противно заскреблось. Неужто Вэрк с его родительским инстинктом тянулся к беззащитной, потерянной девчонке? — Ладно. Только не заставляй делать мерзость какую-нибудь. У меня желудок не такой крепкий.

— Тряпку чистую вот в этом смачивай и как следует каждый порез на спине промывай. Запах, думаю, лучше меня чуешь. Раны вычищу, те, что получше — зашью. Каждый день будешь мазью смазывать, следить за тем, как заживает. Те, что не трону — промывать четыре раза в день. Лучше станет, вызовешь, зашью. Хуже… Там только духам молиться останется.

Важек кивал, стараясь всё запомнить. Руки дрожали, от каждого стона и судорожного вздрагивания худого тела дыхание перехватывало, и тошнота подкатывала к горлу. В ночи он не раздумывая всё делал, не присматривался, торопился скорее отмыть, отогреть, боль успокоить. Он и сейчас пытался, но Тайлер нарычал, чтоб силы на пустяки не разменивался.