Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 79 – otium

Пьер качнулся на ножках стула и важно сказал, что природа этого поля такая же, как у гравитационного или электромагнитного — возможно, она слышала, что об элементарных частицах нельзя точно сказать, в каком месте они находятся? Можно только утверждать это с некоторой вероятностью, а если за ними не следить, то они и вовсе перестают вести себя как частицы и превращаются в волну. Например, в двухщелевом эксперименте электрон словно бы находится в двух местах одновременно, и только присутствие наблюдателя заставляет его определиться и выбрать одну из двух щелей.

Дело в том, что материальность и вещность миру придают разумные существа — благодаря им флуктуации энергии принимают привычную форму материи, и именно они преобразуют вероятности, переносимые каждой отдельной частицей, в единое вероятностное поле. Маги и другие твари, наделенные Даром, например, кентавры или демимаски, входят с этим полем в резонанс, что позволяет им как почувствовать его колебания, так и подтолкнуть вероятности в нужную сторону, и вот уже много веков теоретики спорят, какой из этих факторов первичен и угадывают прорицатели будущее или же его создают.

На этом месте Пьер прервался, чтобы наколдовать себе воды, и Лили смогла вставить пару слов.

— Коэффициент удачи, — кивнула она, вспомнив школьный курс арифмантики. — Разный у магов и магглов. А если выпить Феликс Фелицис, то он вообще поднимется до единицы.

— Вот именно, — Пьер взглянул на нее с благодарностью, отставляя в сторону пустой стакан. — С той только разницей, что вызванная зельем квазиудача...

Но закончить фразу он так и не успел — потому что в этот момент чары на двери замерцали красным, и в коридоре послышался голос:

— ...подразумевает интервью со всеми сотрудниками, и если вы сию же секунду не прекратите препятствовать проведению инспекции...

— Можете жаловаться кому угодно — хоть мадам Мелифлуа, хоть самому Министру магии, — профессор Крокер был непоколебим. — Мадам, мы изучаем влияние Дара на колебания альфа-линии в условиях строжайшей изоляции, исключающих распространение воздействия на весь пространственно-временной континуум. А вы пытаетесь повредить защиту лаборатории, нарушив тем самым ход эксперимента. Хотите стать второй Элоиз Минтамбл? Ваше право. Можете подавать любые жалобы, но мои сотрудники останутся там, где они есть — точнее, в том времени, в котором они есть.

— В таком случае, Крокер, — ледяным тоном заявила инспекторша, — я буду вынуждена доложить об этом прискорбном происшествии своему начальству.

— Хоть самому Мерлину, мадам, — раздраженно откликнулся профессор. Кажется, она сказала что-то еще, а он снова возразил — но их голоса стали удаляться, и чары на двери мигнули в последний раз и погасли.

Пьер выдохнул и положил на стол свою палочку, которую все это время сжимал в руках.

— Фух. Я уж думал, сейчас она сюда ворвется, — и, снова качнувшись на стуле, пояснил: — Эта дочь свиньи и маггла всю неделю тут крутится — вынюхивает что-то, сует нос в наши эксперименты...

Лили хлопнула глазами. Внутри словно что-то оборвалось; она смотрела на его спокойное лицо, на прилизанные волосы — в свете ярких потолочных ламп они блестели от бриолина...

— Дочь... свиньи и маггла? — тихо переспросила она.

Ножки стула с грохотом стали на место. У Пьера хватило совести покраснеть.