Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 53 – otium

— Привет.

Он вздрогнул и поднял голову от книги.

— Привет, Лили. Извини, я зачитался.

И захлопнул маленький томик, убирая его в карман — она успела заметить, что это краткая биография Томаса-Рифмача какого-то неизвестного автора. Надо же, и тут биография — словно и не уходила с работы...

Скинув плащ, она села на стул. Кивнула на ощутимо оттопырившийся карман Ремуса:

— Не знала, что мистер Белби заставляет тебя читать такие книги.

— А... Нет, это я для себя. Взял у Сириуса до завтра. Там не столько биография, сколько сборник баллад — у магглов и половины не сохранилось, — потупившись, пояснил он, и Лили приподняла брови.

— И тем более не знала, что такие книги читает Сириус. И что ты продолжаешь с ним общаться, — добавила она с намеком.

Ремус рассеянно тронул край шарфа, отводя глаза в сторону.

— Ну, не совсем читает — скорее, они стоят у него на полках. Томас-Рифмач приходился ему каким-то там предком, и его прапрадедушка собрал о нем все, что только мог найти, — пробормотал он. Его щеки медленно заливал румянец.

Лили вздохнула. Потянулась за бокалом с медовухой и отпила глоток — пряная жидкость горячей волной прокатилась по языку, мягким теплом осела в желудке.

— Не понимаю я тебя, Ремус, — покачала головой она. — Мне казалось, ты больше не собираешься с ними общаться. После всего, что они сделали — и с тобой, и с Северусом...

Он долго молчал, неподвижно уставившись на собственные руки. Волосы падали ему на лоб — в рыжевато-русых прядях уже посверкивали первые нити седины.

По кружке со сливочным пивом медленно стекала капелька пены.

— Они... изменились, — наконец сказал он. — Знаю, ты уже это слышала тысячу раз, но они и правда изменились. Особенно сейчас, когда их перевели в основной состав. Ты просто не представляешь, что там творится. Один вызов за другим, темная магия — мы в школе и не знали о таких проклятиях... Это — ну, как будто все хорошее осталось позади. Не с ними и вообще в другой жизни. Если еще и я их брошу... — он вскинул голову и еле слышно спросил: — А ты бы на моем месте смогла? Просто перестала общаться, и все? Не дала давней дружбе ни единого шанса?

Лили отпила еще глоток медовухи. В его голосе слышалась горечь — такая едкая, что было странно, как она не разъела ему горло. И этот лихорадочный блеск в глазах...

— Конечно, смогла, — ответила она твердо. — Изменились они или нет, но явно не настолько, чтобы сказать мне правду. Ты признался, не побоялся — и мистеру Белби, и мне, а они не рискнули. Так что я бы на твоем месте решила, что с лжецами мне точно не по пути, — но потом вспомнила Северуса и добавила: — Особенно если бы знала, что все равно их не прощу. Как по мне, любой разрыв лучше, чем такая... полудружба.

Ремус вздрогнул и побледнел, и на мгновение ей почудилось, что в его зрачках промелькнули звериные, золотисто-медовые искры. По коже побежали мурашки, но прежде чем она успела промолвить хоть слово, бородатый волшебник у окна треснул кулаком по столу — с такой силой, что у него с головы едва не свалилась шляпа.

— А я говорю — видел я его, так же ясно, как тебя сейчас! Оборотень это был! Выбежал на опушку, а за ним олень — здоровущий такой...

Его сосед — рыжий и поджарый, немного похожий на ирландского сеттера — скептически хмыкнул, покосившись на почти пустую бутыль с этикеткой «Смородиновый ром».