Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 33 – otium

Ее застывшая, напряженная фигура напоминала статую жены Лота.

* * *

Дни тянулись один за другим, точно стая перелетных гусей. Каждый вечер Лили возвращалась в свой маленький домик в Вишневом переулке — старый и тесный, из серого ракушечника, зажатый среди новеньких коттеджей, он походил на воробья, втиснувшегося между пузатыми, солидными голубями.

Сначала она раскланивалась с соседкой слева — пожилой миссис Моуди, которая в это время как раз выгуливала своего бассет-хаунда; до ухода в отставку та занимала какой-то пост в аврорате, и ее единственный сын пошел по ее стопам. Затем махала рукой соседке справа — муж миссис Макдугал служил в управлении по связям с гоблинами, и она каждый вечер выходила на порог, чтобы его встретить. Порой Лили останавливалась, чтобы с ней поболтать — так она узнала, что они поженились всего месяц назад, что начальник прочит Дирку скорое повышение и что они подумывают о ребенке, но сначала хотят перебраться в место поприличнее, хотя бы в Хогсмид или Оттери-Сент-Кэчпоул.

Лили не спорила, но и согласиться с ней не могла. Ей нравился Вишневый переулок — с его сонной атмосферой, и плющом на стенах домов, и сладковатым запахом пыли, и долгими вечерами на заднем дворе, когда она сидела в кресле-качалке с какой-нибудь книжкой, а на коленях пушистым клубком дремал Нарцисс, и на густом чернильном небе одна за другой зажигались первые звезды.

Для полного счастья ей не хватало только Северуса. Он редко ее навещал, а писал и того реже, и его короткие послания казались такими же сухими и официальными, как пергамент, на котором они были написаны. Но упрекать его за это не поворачивался язык — он буквально разрывался между лекциями в Мунго, крошечной лабораторией с почасовой арендой и матерью, которая все никак не выздоравливала.

За это время ее дважды осматривал целитель Стафф, но вердикт оставался неизменным: темной скверны в крови больше нет, и забывчивость миссис Снейп вызвана чем-то другим. Не исключено, что долгой магической депривацией — в конце концов, она принимала свое зелье почти шесть лет, с тех самых пор, как целители не сумели определить ее болезнь, а у нее не хватило денег, чтобы оплатить дальнейшую диагностику. Возможно, если бы она тогда была настойчивее и обошла всех специалистов... но что случилось, то случилось: Северус догадался, чем больна его мать, только когда прочитал «Дневники...» Квинтии Маккуойд, и в тот же день потащил ее в Мунго. Однако лечение помогло лишь отчасти — большую часть времени она вела себя как обычно, но тот случай с мукой был далеко не единственным.

Северус подозревал, что виновата его кровь — Орион Блэк, чьим донором была Эмма, через месяц выздоровел и не страдал ни от каких проблем с памятью. Лили язвительно предположила, что эта чокнутая семейка просто не привыкла обращать внимание на такие мелочи, но его она явно не убедила. Как не убедил и целитель Стафф, который мягко, но непреклонно выпроваживал их к коллеге — чтобы, как он выразился, «исключить физиологию», однако Северус сказал, что до сентября ничего не получится. Пока что он был слишком занят — пытался восстановить то зелье для подавления магии, которое придумала его мать. Дело продвигалось медленно: болезнь сделала почерк миссис Снейп совершенно неразборчивым, а сама она помогать не стала — просто отвернулась в сторону и наотрез отказалась что-либо объяснять, раз он сам ничего не понимает.