Книга Попаданка. Седьмая казнь дракона, страница 64 – Лилия Тимолаева

— Как и твоё представление о разумном риске.

— Я хотя бы не предлагаю тебе убить меня.

Сайлас обернулся.

— Если для спасения города понадобится твоя добровольная смерть, я не позволю её принять.

— Значит, для себя ты оставляешь такое право, а мне отказываешь.

— Да.

Я ожидала уклончивого ответа, но прямота разозлила ещё сильнее.

— Почему?

— Потому что ты не принадлежишь этой петле.

— Я стою внутри неё, ношу тело создательницы и держу клинок. Трудно придумать более тесную связь.

— Ты появилась здесь несколько дней назад.

— А ты провёл здесь сотни лет и решил, что этого достаточно.

— Я прожил дольше, чем ты.

— Количество лет не делает твою жизнь дешевле.

— Делает твою потерю несправедливее.

— Для кого?

Он не ответил.

Снаружи стражники нашли механизм. Мозаика дрогнула, но дверь пока не открылась.

— Ты требовал, чтобы я при первой возможности вернулась домой, — продолжила я. — Повтори сейчас.

— Спаси себя, если появится настоящая дорога.

— Даже если для этого придётся оставить тебя?

— Да.

— Или убить?

На этот раз он задержался.

— Нет.

— Наконец-то.

— Но если моя смерть окажется единственным условием…

— Сайлас.

— Ты хочешь честности.

— Хочу, чтобы ты перестал говорить о себе как о расходной части ритуала.

— А я хочу, чтобы ты не превращала чувство в обязанность остаться.

Слово прозвучало между нами раньше, чем кто-либо решился назвать его смысл.

— Какое чувство? — спросила я.

Он отвёл взгляд к городу.

— То, из-за которого ты отказалась от известного способа разрушить петлю.

— Я отказалась, потому что способ мог оказаться ловушкой.

— Только поэтому?

Мне следовало согласиться. Такой ответ сохранил бы осторожность, которую я защищала в нижнем святилище. Но после всего, что произошло, ложь оказалась бы трусостью.

— Нет.

Сайлас снова посмотрел на меня.

Я подошла ближе.

— Я отказалась, потому что мысль о твоей новой смерти стала невыносимой.

Ветер прошёл по террасе, задевая закрытые створки зеркал. Из города доносились колокола и приказы стражи, но внутри галереи всё отступило.

— Из-за вины? — спросил Сайлас.

— Вначале была вина. Я видела тебя мёртвым и знала, что держала клинок. Потом ты заговорил, вернулся за мной в коридоре, остался на террасе и помог мне выбраться из памяти Руты. Ты спорил, скрывал половину правды и несколько раз выводил меня из себя.

— Последнее особенно убедительно.

— Не перебивай. Я пытаюсь сказать важную вещь.

— Продолжай.

— Я боялась, что мои чувства принадлежат Руте. Теперь знаю: она доверяла тебе, потом использовала и предала. Это не то, что происходит со мной.

Сайлас не двигался.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что Рута хотела спасти город ценой любого человека, включая себя. Я хочу спасти город вместе с тобой. И потому что сейчас смотрю не на посланника драконов из её памяти. Я вижу мужчину, который спрашивает разрешения прикоснуться даже тогда, когда вокруг всё рушится. Человека, который может уйти и каждый раз возвращается.

— Не каждый.

— Достаточно.

Сайлас подошёл. Между нами осталось небольшое расстояние.

— Я не хочу, чтобы ты отказывалась от своего мира ради меня, — сказал он.

— Я пока ни от чего не отказываюсь.

— Тогда сохрани это право.

— Сохраню. Но и ты сохранишь право жить.

— Ты ведёшь переговоры нечестно.

— Училась у дракона.