Книга Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!, страница 56 – Ольга Обская

Он надеялся, что ответ придёт быстро. Что Люциан передаст своё решение через Вэн-Чана. Но тот попросил подождать. Как только примет решение — сразу даст знать.

Эйден снова посмотрел на часы. Когда это будет? Сегодня, завтра, через неделю?..

Тревожные мысли прервал неожиданный стук в дверь.

Решительный, если даже не сказать — требовательный. Никто до недавних пор не имел обыкновения стучаться вот так: вкладывая в стук эмоциональное послание, чтобы можно было догадаться о настроении стучащего. Эйден невольно усмехнулся: он прекрасно знал, кто стоит за дверью.

Новая няня.

Он сам велел ей зайти, как только в детской будет наведён относительный порядок. Если, конечно, слово порядок вообще применимо к ситуации, где фигурируют розовая краска, ёж и пара его пятилетних обожателей.

И всё же Эйден с удивлением отметил: Эвелина ещё не вошла в кабинет, а его настроение уже изменилось. В какую сторону — он бы затруднился сказать. Но факт оставался фактом: зелёноглазая проблема вытеснила из его мыслей даже Люциана де Ревенхольда. Опасного. Таинственного. Чернокнижника из древнего рода. Если бы Люциан знал об этом — это был бы сильный удар по его самолюбию.

— Войдите, — сказал Эйден.

Эвелина вошла.

Не робкая.

Не виноватая.

Не похожая на человека, пришедшего выслушивать приговор.

Решительная. С пылающим взглядом, будто она заранее приготовилась к битве — и отступать не намерена.

Она даже не дала ему заговорить.

— Если вы решили меня уволить, то…

— Да, — спокойно перебил Эйден. — Я решил вас уволить.

Он сделал паузу. Очень короткую. Достаточную, чтобы увидеть, как в её глазах вспыхнуло что-то острое, почти опасное.

— Во всяком случае, — продолжил он невозмутимо, — любую другую няню после подобного розового хаоса я уволил бы, не задумываясь. Я не люблю хаос. Никакой. Даже розовый.

— Но… — попыталась вставить Эвелина.

— Более того, — снова перебил он, слегка приподняв бровь, — при любой другой няне подобный хаос в принципе не мог бы возникнуть.

— Но…

— Ни одна другая няня не догадалась бы притащить старую лошадь из флигеля с парадоксальным желанием её… обновить. Ни одна другая няня не стала бы с таким же парадоксальным упорством спасать ежа, уговаривая его впасть в зимнюю спячку.

Он замолчал на мгновение.

И не сказал вслух ещё кое-что.

Ни одна другая няня не позволила бы Лайле обнять себя испачканными в краске руками.

И… ни одну другую няню Лайла не захотела бы обнять…

Сегодня, когда Эйден увидел, как его дочь бросилась к Эвелине — не колеблясь, не оглядываясь, — как тонкие детские ручки пылко обвили её шею, как она что-то горячо зашептала ей на ухо… в нём шевельнулось нечто странное.

Эвелина выслушала слова об увольнении спокойно. Почти.

Нет, сердце, конечно, неприятно дёрнулось, но удивления не было. Она именно этого и ожидала. Более того — была к этому готова.

Эйден зол. Очень зол. Как он там сказал? Не любит хаос. Даже розовый.

Если вдуматься, сегодняшнее утро действительно выглядело как вызов его мироустройству. За каких-то полчаса детская превратилась в поле художественных импровизаций сомнительного направления. Краска, перевёрнутые стулья, дети, похожие на ожившие иллюстрации к книге “Пять причин доверить покраску профессионалу”.

И всё же…