Книга Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!, страница 21 – Ольга Обская

— Обязательно решит, — поддержала Эвелина, — даже и без снежинки. И кстати, о желаниях. Я сегодня собираюсь исполнить кое-какие.

Глаза Лайлы вспыхнули:

— Научите читать?!

— И не только. Ты, кажется, мечтала жить в розовом цветке? Вот этим сейчас и займёмся — соорудим цветочный домик.

— Как? — восторженно ахнула Лайла. — Прямо здесь?

— Прямо здесь.

Сказать по правде, воодушевление Эвелины было ничуть не меньше, чем у Лайлы. В детстве она часто строила в своей детской шалаши и “домики”, используя то, что было под рукой — стулья, пледы, подушки. Со своей лучшей подругой Леной они могли несколько часов “прожить” в таком “домике” вместе с книжками, куклами и плюшевыми игрушками, пока его не приходилось разбирать. Уже тогда в ней жил дизайнер интерьеров, который жаждал сотворить уютный уголок.

Изумлённая малышка, затаив дыхание, наблюдала, как Эвелина достаёт из сумки купленные у портнихи “сокровища”: ленты, кружево, полупрозрачную розовую материю. И через несколько минут детская наполнилась шуршанием тканей и восторженными возгласами.

Эвелина не стала настаивать, чтобы Максимилиан подключился к этой игре. Но настоящим достижением можно было считать, что он хотя бы иногда отрывал взгляд от кораблика и с некоторым интересом смотрел на суету сестрички и Эвелины, живо обсуждающих, как украсить своё “жилище”.

И вот посреди комнаты вырос домик. Он был и вправду похожим на бутон: мягкий, воздушный, розовый.

— У меня никогда-никогда не было такого чудесного домика! — счастливо прошептала Лайла, забираясь внутрь. — Максимилиан, ты же придёшь ко мне в гости?

Он посмотрел на неё своими огромными глазами, будто бы сомневался.

И тут Эвелина решила, что пора доставать свой козырь.

— В домике у нас будет урок чтения, — сказала она, вынув из сумки азбуку.

Эвелина выбралась из разрушенного домика, ощущая, как внутри у неё поднимается горячая волна возмущения.

Нет, не просто возмущения — праведного, кипучего гнева, того самого, от которого хочется говорить очень вежливо и очень ядовито одновременно.

Фредериксен — самая настоящая мымра! Набросилась на детей, как фурия. С её-то резким противным голосом ей бы в цирк — тигров дрессировать. Пусть бы им в пасть голову свою лошадиную с зализанной причёской засунула, а потом командовала.

Эвелина глянула на Лайлу. Вид у малышки был растерянный. Она прижимала к груди лисёнка и широко раскрытыми глазами смотрела на разрушенный домик. А что уж говорить про Максимилиана. Он уже полностью отрешился от мира, направив всё своё внимание на кораблик-головоломку.

Ну уж нет!

Так не пойдёт!

Этого Эвелина простить не собиралась.

Она мысленно дала себе обещание: разговор будет. Очень серьёзный. Но не здесь и не сейчас. При детях — ни за что. Они и так пережили слишком много за последнее время.

Сохраняя полное спокойствие, она улыбнулась малышам:

— Цветочный домик тем и хорош, что его можно быстро восстановить, даже если его сдул внезапно пронёсшийся… э-э… ураган.

Глаза Лайлы тут же вспыхнули весёлым огоньком, и она прикрыла рот ладошкой скрывая улыбку.

— И как только мы восстановим домик, начнём наш урок чтения. — Эвелина повернулась к экономке. — И я была бы благодарна, если бы нам не мешали.

Лицо Фредериксен на глазах стало каменным. Нет — хуже. Оно начало перекашиваться от негодования. Разумеется, экономка поняла, что Эвелина не будет выполнять её распоряжения. Но уступать не собиралась. Она не двинулась с места.