Книга Бесплодная истинная для распутного дракона, страница 58 – Леона Эльсворд

Я взяла букет. Горло почему-то сжалось.

— Тогда спасибо.

После этого меня начали называть принцессой. Сначала дети. Потом старики. Потом торговцы, которым было выгодно льстить.

Я каждый раз поправляла. Но люди улыбались и все равно шептали вслед:

— Наша лунная принцесса.

Сар считал это ужасно забавным.

— Поздравляю, - сказал он однажды, лежа на подоконнике моего кабинета. - Ты обрела титул народного производства. Бесплатный, липкий и практически неистребимый.

— Замолчи.

— Принцесса велела молчать. Как сурово.

Я бросила в него пером.Он увернулся.

— Не попала. Монархическая грация пока слабовата.

Прошло несколько недель. Я привыкла просыпаться в доме, который дышит вместе со мной.

Привыкла к тому, что утром Мила приносит не только чай, но и стопку записок: просьбы жителей, отчеты Роэна, счета от торговцев, списки припасов, жалобы Дорна на слишком любопытных помощников в шахте.

Привыкла к тому, что Агата больше не вздрагивает от громких голосов. Однажды я увидела ее во дворе. Она стояла у фонтана, засучив рукава, и спорила с кузнецом о том, какие крюки нужны для новой кладовой.

Кузнец был вдвое шире ее. Агата смотрела на него так, что тот в итоге сдался.

— Как скажете, госпожа Агата.

Она повернулась и заметила меня. Щеки вспыхнули.

— Миледи, я… простите, я не хотела командовать.

— Хотела, - сказала я. - И отлично справилась.

Она растерялась.

— Правда?

— Правда. С сегодняшнего дня ты управляешь кухней и внутренними припасами официально. Она расплакалась. Потом рассмеялась. Потом обняла меня так крепко, что Мила возмущенно велела не мять мое шикарное платье.

Вейла училась читать в библиотеке. Дом выбирал для нее книги сам - простые сказки, потом истории, потом маленькие учебники с древниму лунными буквами, которые светились, если она произносила их правильно.

Ниоль же окончательно подружилась с домом. Она могла попросить коридор «сделать красиво», и на стенах появлялись маленькие звездочки. Могла заснуть прямо на ковре в солнечной комнате, и ковер становился мягче. Могла потерять Луппи, своего зайца, и через пять минут игрушка сама появлялась на ближайшей подушке.

— Дом ее балует, - ворчал Сар.

— Ты тоже оставил ей вчера серебряный орех.

— Это был научный эксперимент.

— Она съела его.

— Неудачный эксперимент.

Но по ночам, когда девочки спали, я выходила на балкон своей комнаты и смотрела на море. Эрик не писал. Сначала я убеждала себя, что это нормально.

Он наследный принц. У него обязанности. После шторма и задержки ему нужно было вернуться домой, объяснить отсутствие, заняться делами, успокоить семью. Возможно, путь до Эйры был дольше, чем я думала. Возможно, письма задерживались.

Роэн отправил первое донесение через два дня после нашего прибытия. Потом второе. Потом третье. Ответа не было.

— Перстень молчит? - спросила Мила однажды вечером, застегивая мне платье перед ужином с купцами. Я машинально коснулась кольца на пальце. Темное серебро. Серый камень. Теплый, но тихий.

— Молчит.

— Может, так и должно быть?

— Не знаю.

Сар, лежавший на кресле, приоткрыл один глаз.

— Не дергай камень без причины. Это не игрушка для тоскующих девиц.

Я медленно повернулась к нему.

— Я тоскующая девица?

— Ты ходишь на балкон каждую ночь, смотришь в сторону моря и вздыхаешь так, что даже древние портреты в галерее начинают чувствовать себя неловко.