Книга Бесплодная истинная для распутного дракона, страница 3 – Леона Эльсворд

Мила подвела меня к кровати, помогла сесть на край. Я опустилась на перину, как на облако - тело Элиры было измотанным, мышцы ныли от напряжения.

— Ложитесь, миледи, - тихо сказала она. - Сейчас я всё обработаю.

Я послушно легла. Подушки пахли лавандой и чем-то горьковатым - наверное, той же мазью, которую она всегда держала под рукой. Мила зажгла ночник у изголовья, взяла с прикроватного столика склянку и чистую ткань.

Она работала молча, аккуратно. Сначала смочила ткань прохладной водой из кувшина, осторожно промокнула кровь с губы. Потом открыла мазь - густую, зелёную, с резким запахом мяты и полыни. Нанесла на щёку, на следы пальцев на шее. Пальцы у неё дрожали, но движения были точными, привычными.

— Больно? - спросила она шёпотом.

Я покачала головой. Больно было, но я не собиралась жаловаться.

Боль - это всего лишь сигнал. Информация. Она поможет мне выжить.

Женщина продолжала. Нанесла мазь на синяки, которые уже начинали проступать тёмными пятнами. Потом осторожно расстегнула верхние крючки платья, чтобы проверить, нет ли других следов. Я не сопротивлялась. Просто лежала и смотрела в потолок - на тёмный бархат балдахина.

Она укрыла меня одеялом до подбородка. Поправила подушку. Потом села на край кровати, взяла мою руку в свою - маленькую, мозолистую от работы.

— Завтра… - начала она и замолчала, голос сорвался.

Я повернула голову. Посмотрела на неё.

— Не сейчас, - тихо сказала я

Она кивнула. Слёзы снова блеснули в её глазах, но она не дала им упасть.

— Спите, миледи. Если позволите останусь здесь. Никто не потревожит ваш сон.

Я закрыла глаза.

Мысли путались - вспышки чужого отчаяния, воспоминания пропитанные болью, жестокостью.

С трудом отогнала мысли, провалилась в сон - глубокий, спасительный, без сновидений. Просто чёрная, мягкая пустота, где никто не душил, никто не бил, никто не смотрел сверху вниз с презрением.

Только тишина.

И слабый запах лаванды от теплых рук Милы.

Сон пришел не мягко, как обычно.

Он вгрызся, как зверь, зубами в горло.

Сначала - детство.

Маленькая Элира, лет шести, стоит босиком на холодном мраморном полу в детской. За окном - гроза, молнии сверкают в ночном небе. Она дрожит, обхватив себя руками, ночная сорочка тонкая, невесомая. Дверь скрипит - входит отец. Высокий, строгий, с холодным, безэмоциональным взглядом.

— Опять? - голос усталый, раздраженный. - Сколько можно? Ты же не младенец, чтоб бояться всякой ерунды.

Он не подходит. Не обнимает. Просто смотрит сверху вниз. Потом разворачивается и уходит, оставляя дверь открытой. Гром гремит особенно громко - Элира зажимает уши, забивается под кровать. Там темно, пыльно, но зато никто не видит, как она плачет.

Потом - смерть матери.

Элире было девять. Мать - красивая, хрупкая, с серебристыми волосами и глазами цвета грозового неба - лежала в постели уже месяц. Лекари не могли найти причину недуга и только разводили руками. Отец не приходил. Он был в отьезде по приказу короля.. Когда вернулся - мать уже не дышала.

Элира сидела у изголовья, держала ее холодную руку. Женщина открыла глаза в последний раз, посмотрела на дочь и прошептала:

— Не становись такой, как я. Не позволяй им сломать тебя.

На похоронах отец стоял особняком, лицо каменное ни капди эмоций После церемонии подошел к дочери, положил руку на плечо - тяжело, предупреждающе.