Книга Бесплодная истинная для распутного дракона, страница 120 – Леона Эльсворд

— Лиара?

— Кажется… началось.

Его лицо изменилось. Он стал белее простыней.

— Сейчас?

— Нет, через неделю, я просто решила пошутить.

Он вскочил.

— Талия! Мила! Элиас!

— Элиас зачем?!

— Не знаю!

Через пять минут в комнате был хаос. Талия командовала всеми. Мила собирала воду и ткани. Агата пришла сразу, спокойная, теплая, с уверенными руками. Мама, все еще слабая, поднялась из нижнего Двора с помощью Арвены, потому что «дочь рожает, и никакой древний сон меня не остановит». Эрик держал меня за руку и выглядел так, будто готов умереть вместо меня, если бы это помогло.

— Дыши, - говорил он.

— Я дышу!

— Прости.

— Если скажешь это еще раз, я тебя укушу!

— Хорошо.

За дверью метался Элиас.

— Что происходит?

Сар отвечал:

— Роды.

— Я знаю! Почему она кричит?

— Потому что рожает, гений престола.

— Мне войти?

— Если хочешь умереть.

Кайрен пытался задавать вопросы, пока Роэн не увел его в зал и не велел «молиться и не мешать». Боль была огромной, всепоглощающей. Но между волнами я чувствовала дом. Мать, гладящую мои волосы. Милу, вытирающую лоб. Агату, шепчущую, что я справлюсь. Эрика, который держал мою руку и повторял, что любит меня, даже когда я сжимала его пальцы так, что они наверняка потеряли чувствительность.

— Еще немного, - сказала Талия. - Я вижу головку.

Я закричала. И мир раскололся. Потом раздался первый крик. Детский, тонкий и живой. Все замерли. Талия подняла малыша.

— Мальчик!

Эрик перестал дышать. Я заплакала. Мила рыдала. Мать закрыла лицо руками.

— Сын, - прошептал Эрик. - У нас сын.

Мне положили его на грудь. Маленький, теплый, мокрый, с темными волосиками и крошечным сердитым лицом. Я засмеялась сквозь слезы.

— Привет, мой маленький.

Но через минуту Талия вдруг замерла. Ее лицо изменилось.

— Подождите.

Эрик поднял голову.

— Что?

Талия посмотрела на меня. Потом на мой живот.

— Миледи… там еще один ребенок.

Тишина.

— Что? - одновременно сказали я, Эрик, Мила и Агата.

За дверью Элиас закричал:

— ЧТО ЗНАЧИТ ЕЩЕ ОДИН?!

Сар восторженно:

— Двойня! Я знал, что эта семья не умеет по одному!

Вторая волна боли накрыла меня так, что я едва не выругалась всеми древними словами, которые знала.

— Эрик, - прошипела я. - Ты виноват.

— Полностью согласен!

Дальше роды прошли быстрее. Через несколько мучительных минут комнату наполнил второй крик. Талия засмеялась.

— Девочка!

Эрик сел на край кровати так, будто ноги его больше не держали.

— Двое, - прошептал он. - Их двое.

Мне положили дочь рядом с сыном. Она была крошечнее, с серебристым пушком на голове и такими недовольными складочками на лбу, будто уже осуждала весь мир за неудобное рождение.

— О, - выдохнула мать. - Луна и море…

Эрик осторожно коснулся пальцем щеки дочери. Девочка тут же схватила его за палец. Он расплакался. Прямо так, без попытки скрыть.

— Здравствуй, маленькая, - прошептал он.

Сын тихо пискнул у меня на груди. Дочь держала палец отца. И я поняла, что мое сердце больше не принадлежит мне. Оно лежало передо мной двумя крошечными теплыми комочками. Элиаса впустили через полчаса. Он вошел осторожно, как в храм. Увидел детей. И заплакал еще до того, как дошел до кровати.

— Двое, - сказал Эрик хрипло.

— Я вижу, - прошептал Элиас. - Богиня…

Он опустился рядом.

— Можно?

Я кивнула. Ему дали мальчика. Элиас взял его так осторожно, будто держал звезду.