Книга Бесплодная истинная для распутного дракона, страница 117 – Леона Эльсворд

— Я Моргаэль из дома Ночной Чешуи, - сказала она. - Мои предки пришли сюда с огнем. Я пришла без него.

Элиас был неподвижен.

— Зачем?

Она подняла глаза.

— Просить прощения, если оно возможно. И мира, если прощение невозможно.

На площади стало тихо. Моргаэль продолжила:

— После падения Лунного Двора наши дома были прокляты собственной победой. Земли иссохли. Дети рождались с больной чешуей. Магия огня стала пожирать своих носителей. Мы долго лгали себе, что это кара ваших богов. Теперь знаем: это был разрыв равновесия. Мы украли то, что не могли удержать.

Один из старых Велунари в толпе зашипел:

— И теперь пришли просить исцеления?

Моргаэль закрыла глаза.

— Нет. Просить права попытаться исправить прошлое. Если ваш народ отвергнет нас, мы уйдем. Но мы больше не хотим войны.

Я почувствовала, как рядом напрягся Элиас. Он смотрел на нее, и в его глазах боролись мальчик у огня, принц пробужденного народа и мужчина, который учился быть королем.

— Вы не получите прощения одним поклоном, - сказал он наконец.

— Знаю.

— Не получите доверия одним договором.

— Знаю.

— Многие из наших людей, проснувшись, увидели лица своих убийц в ваших чертах.

Голос Моргаэль дрогнул.

— Знаю.

Элиас выдохнул. Я взяла его за руку. Он посмотрел на меня. Я тихо сказала:

— Прощение не отменяет памяти. Но война украдет будущее.

Он закрыл глаза. Потом обратился к площади:

— Мы не забудем. Но Лунный Двор проснулся не для того, чтобы снова стать могилой. Мы выслушаем условия мира.

В тот день договор не подписали, а только начали говорить, но даже это уже было чудом. Через неделю в верхнем зале Ольцега был заключен первый мирный договор между Велунари и домами Темных Драконов. Драконы признавали вину предков, отказывались от притязаний на корневую магию, открывали архивы о нападении, возвращали артефакты, украденные из Лунного Двора, и отправляли своих целителей учиться равновесию без насилия. Велунари не даровали полного прощения, но давали шанс. Когда Моргаэль подписала договор кровью и серебряной печатью, Арвена сказала:

— Мир начинается не тогда, когда исчезает боль. А тогда, когда боль перестает выбирать за нас.

Я запомнила эти слова. Потому что вскоре мне пришлось применить их к собственному прошлому.

Дрейк Ашфорд приехал через три дня после драконьего договора. Я узнала об этом от Роэна. Он вошел в кабинет, когда я обсуждала с Милой открытие будущего ателье.

— Миледи. У ворот Дрейк Ашфорд.

Рука Милы дернулась. Лента, которую она держала, упала на стол. Эрик, сидевший рядом и делавший вид, что не вмешивается в выбор тканей, медленно поднялся.

— Нет.

— Эрик.

— Я сказал нет.

Его голос стал ледяным. На предплечьях проступила магия Ривенфоллов.

— Он не войдет.

Я встала.

— Войдет. Но не один. И не как хозяин. Как проситель.

— Лиара…

— Я должна решить это сама.

В его глазах вспыхнула боль.

— Он бил тебя.

— Да.

— Душил.

— Да.

— Унижал.

— Да.

Я подошла и взяла его лицо в ладони.

— И именно поэтому я должна встретить его стоя. Не прячась за тобой. Не дрожа. Не боясь.

Эрик закрыл глаза.

— Я буду рядом.

— Да.

— И если он хотя бы голос повысит…

— Роэн сломает ему руку раньше тебя.

У двери Роэн спокойно сказал:

— Подтверждаю.

Я почти улыбнулась. Дрейка провели в нижний зал. Он изменился. Не внешне - все еще высокий, красивый, с платиновыми волосами, золотыми глазами и драконьей силой в осанке.