Книга Маринкина башня, страница 68 – Мира Форст

— На заднем дворе, — с печалью в голосе произнес тот же гусар.

— Не может быть, — потрясенно выдохнула Марина, верно истолковав печальную интонацию.

Она побежала. Остальные направились за ней.

— Агнес, миленькая, — схватила она девушку за плечи, в первые секунды решив, что та мертва.

Но Агнеша обнимала Януша, заливая его лицо слезами, прикладывала платок к страшной ране на шее. Он был еще живой, хотя выглядел скорее мертвым.

— Агнес, Янушу уже не помочь, — обратился к ней воевода, — а нам надо уходить. Сюда в любую минуту может нагрянуть чернь или другой отряд стрельцов, и нам уже не сдюжить с ними.

Агнеша вдруг подскочила. Ее слезы как-то вмиг высохли. Магнату показалось, что девушка набросится сейчас на него с кулаками. Но вместо этого она задала неожиданный вопрос.

— Пан Юрий, что висит на двери дома?

— Герб рода Мнишеков. Я распорядился повесить, как только меня здесь разместили.

— Полумесяц и страусиные перья?

— Верно. Только, Агнес, к чему сейчас такие вопросы? Нам надо спешить.

— Да, вы уходите. С вами все будет в порядке. Пусть только кто-нибудь поможет донести Януша до этой двери с гербом.

— Агнес, — попыталась вразумить подругу Марина.

— Беги, Марина. Тебе надо спешить. И мне тоже.

— Она знает, что делает, — остановил отец свою дочь, которая не хотела бросать Агнес.

— Марина, я вернусь, — пообещала ей Агнеша.

Она держала за руку Януша, которого аккуратно подняли два шляхтича и понесли к двери, украшенной гербом рода Мнишеков.

[1] Stanislaw Grochowski, Krakowska Polaków z Moskwą biesiada, 1606. (Станислав Гроховский родился в Мазовии (1542-1612) — польский священнослужитель и поэт.)

[2] Младший сын Юрия Мнишека и Ядвиги Тарло.

[3] Татарские бахматы очень ценны. Нескладные, невысокого роста лошади с густой гривой до земли считаются самыми выносливыми. Ни одна другая порода, кроме бахматов, не сможет проскакать без отдыха сто тридцать километров.

[4] Старинный и красивейший Вознесенский монастырь, служивший усыпальницей Великих княгинь, до наших дней не сохранился. Был разрушен в 1929 году, на его месте построили школу красных командиров.

— Ну как, девонька, нашла сумку? — дружелюбно спросила поломойка. — А что за наряд на тебе? Ты вроде в другой одежонке была.

— Помогите, — задыхалась Агнеша. — Там мужчина раненый. Сильно. Надо скорую срочно.

— Раненый? — удивилась женщина. — Здесь? В башне?

— Да. Прошу, дайте телефон. У меня брат в больнице работает, я ему позвоню.

Алексей вовсе не в медицинском учреждении трудился, а в федеральной службе надзора здравоохранения. Но не объяснять же это сотруднице Коломенского Кремля. Главное то, что за службой надзора числилась хирургическая клиника и госпиталь при ней.

Женщина с сомнением глядела на девушку, заметила кровь на платье и решилась.

— Звони, — достала она простенький телефон из кармана рабочего халата.

Брат звонок сбросил.

Не стал отвечать на незнакомый номер, — поняла Агнеша. Набрала еще раз. На этот раз Алешка ответил.

— Леш, это я, Агнеша.

— А телефон чей?

— Неважно. Алеша, мне надо, чтобы скорая доставила в ваш хирургический центр раненого мужчину из Коломны.

Так как брат молчал, она поспешила добавить:

— Леш, этот мужчина очень важен для меня, и ему срочно требуется операция. Скорее всего, не одна.