Книга Музей неприятностей, страница 85 – Мира Форст

Боже, они могли съесть меня в любую минуту.

Райн убил Тамару. Не представляю, какой силой обладает его кулак, но он убил чудовище одним ударом в лоб.

Перевертыш рухнул на спину, на панцирь, раскалывая камни и раскалываясь сам.

Кто-то закричал.

Гриш.

Он тоже здесь. И тоже меняет сущность.

Становилось понятным теперь его бегство из моего дома под предлогом больной головы. Парень убежал предупредить своих. А Тамара не просто так шумела, когда мы шли к Мертвой пустоши. Она подавала сигнал.

Всё пришло в движение. На заброшенное кладбище надвигались перевертыши. Сколько их? Двадцать? Тридцать?

— Пограничный отряд, − спокойно произнес Теренс. – Гриш успел добраться до отряда. Но основные силы о нас пока не знают. Справимся.

Уверенность ректора вселяла оптимизма, только вот я ничем помочь не могла. Мое состояние ухудшалось. Как можно было заболеть в самую ответственную минуту? А ведь я научилась драться, умею сражаться в команде. Но вместо того, чтобы доказать свою полезность, кулем валюсь на камни.

Дэймон подхватил, не дал удариться.

— Маленькая, ты такая горячая, − с тревогой потрогал он мой лоб.

— Я немного полежу и помогу вам, − пыталась сказать бодрым голосом, но получилось хрипло, с присвистом.

На спину Дэймона прыгнул перевертыш. Я и не знала, что при такой громоздкости, они виртуозы в прыжках.

Дэймон стал заваливаться со мной на руках. Вот ведь, боится бросить меня, чтобы я не ударилась.

Но тварь не успела навредить, гиена разодрала ее. Выдрала железные пластины вместе с кожей и мясом лица. Существо завизжало в предсмертной агонии. Гиена оскалилась.

— Мотя, не знала, что ты такая кровожадная, − обратилась к ней мысленно. Вслух говорить было больно.

— Всех порву, − ответила мне фамильярка и бросилась в бой.

Все дрались. Даже изящная Маргоша, которая сейчас обреталась в сущности дракона.

Ужасный хруст вокруг. Это разлетаются на части перевертыши. От трескучего звука невыносимый набат в голове.

Дэймон положил меня на холодную могильную плиту, сам отражал натиск тварей с такой позиции, чтобы я находилась за его спиной.

Плита охлаждала мою пылающую кожу. Будь я здорова, никогда не улеглась бы на могилу. Но тут уж не до истерик.

Совсем близко очутился Бранк. Друг только что совместно с Вилсом расправился с Гришем. Труп моего изменившегося соседа скатился по каменному холмику и упал в открытую яму.

— Бранк, − позвала я.

Получилось совсем тихо, но друг услышал.

— Что же ты, Малинка? Расклеилась совсем, − убрал он липкую прядь с моего лба.

Сама я сделать этого не могла, руки стали просто ватными.

— Бранк, возьми ключ, − просипела я. – Очень жжет.

С трудом вынула руку с ключом из кармана.

— Боже, Малинка, что это? – изумленно рассматривал друг ожог на моей ладони, повторяющий драконью форму ключа.

— Не знаю.

Мои ноги скрутила невыносимая боль, и я закричала. Не могла не кричать. Так было больно. Почему-то свело лопатки. И руки горели, как будто ожог с ладони распространился внутрь меня.

Холиус оттолкнул Бранка, наклонился надо мной, вгляделся пристально. Выругался.

— Дракон. Дракон Аглаи пытается выбраться.

Он что-то говорил мне, но я закрыла глаза и все повторяла про себя – десять минут, десять минут. Мальчику, который погиб на площади, понадобилось десять минут, чтобы умереть.