Книга Оркестр, страница 42 – Мира Форст

От растопленной печки в избе быстро становилось тепло, а от сытой еды по телу разливалось настоящее блаженство.

Перед сном я спустился к речке и стал невольным свидетелем разговора между девушками. В сумерках они не заметили меня.

— Света, ты говорила у тебя грудной ребенок. Как же он без тебя?

— С сыном моя мама. Я сцеживаю молоко. А если не хватает, бабушка дает ему молочную смесь.

— Но зачем же ты оставляешь малыша?

— Нам с Мишей очень нужны деньги, чтобы внести первоначальный взнос на свою квартиру. Вот я и выхожу в рейсы, но только частные. За них платят сразу, и я могу сама решать соглашаться лететь или нет. За этот рейс нам должны были хорошо заплатить.

— Ясно.

— Катя, как ты держишься?

— Ужасно. Действие мази прошло и мои ожоги на ногах горят, а при соприкосновении с брюками боль усиливается. На моих ладонях такие волдыри, что я едва могу держать ложку в руках. Один глаз заплыл от укуса гнусной мошки. Но все это ничто, по сравнению с болью душевной. Понимаешь?

— Я очень сочувствую твоей потере. Это ужасно, потерять близкого человека. Но мне кажется…, прости, кажется, вы зря не оставили его там, у самолета.

— Не зря. Родители должны попрощаться с ним. И знаешь, Светлан, я двигаюсь только потому, что ощущаю рядом присутствие Савелия. Если бы парни оставили его там, я бы тоже осталась.

— Понимаю. Сколько тебе лет, Катя?

— Двадцать шесть.

— И ты ни с кем не встречаешься из этих крутых рокеров?

— Крутые рокеры воспринимают меня как старшую сестру их друга. И никак иначе.

— Но тебе кто-то нравится из них?

— Раньше Рома нравился. Но как-то переболела. К тому же, у него девушка постоянная есть. Стерва ужасная. И истеричка.

— Но он ее любит?

— Не знаю. Я не спрашивала. Мне кажется, Галя просто прилепилась к нему, а Рому устраивает, что рядом красивая девушка.

— Это до тех пор, пока он кого-нибудь не полюбит по-настоящему. А у Савелия была девушка?

— Нет. Постоянной не было. Савелий говорил, что любит всех девушек и никак не может выбрать одну.

Я улыбнулся. Действительно, мой друг был жутким бабником.

Найденная нами избушка тесновата для восьми человек, но две двухэтажные кровати и два дополнительных матраса позволили вполне хорошо устроиться. От стресса, бессонной предыдущей ночи и многочасового перехода по тайге уснул я сразу, стоило мне закрыть глаза. Погружаясь в сон, слышал, как ухала сова.

Утром нарубили дров, чтобы пополнить запасы в сарае, поели на завтрак макарон с тушенкой и взяли две оставшиеся банки с собой.

— Надо будет обязательно вернуться, оставить еды для других путников.

— Олег, нам бы для начала выбраться из тайги. Потом будем думать о всяких суевериях, − немного раздраженно бросил Михаил.

— Это не суеверия. Тайга не терпит неуважения.

— Ладно-ладно, − поднял пилот руки в примиряющем жесте. – Просто не выспался я, вот и ворчу. Все время ждал, что в избу медведь начнет ломиться. Еще и сова где-то рядом то ухала, то свистела, а потом вообще смеяться начала. Вы когда-нибудь слышали совиный смех? Это же кошмар какой-то.

— Зато теперь ты знаешь, как смеются совы, − улыбнулся Тимофей.

Сегодня день выдался не таким жарким и солнечным, как накануне, подул ветерок, отгоняя летающий гнус, и идти стало немного легче.

Этим утром, забирая из сарайчика носилки с телом друга, я четко осознал, что тайга действительно живет по своим правилам и законам, необъяснимым для обычного человека. Со смерти Савелия прошло около двух суток, после вчерашней жары должны были бы появиться признаки разложения и запах. Но ничего этого не было. Казалось, что друг просто уснул. И еще, вокруг него не кружили мухи.