Книга Ты будешь нашей невестой, страница 27 – Лили Бэнг

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё обрывается. Месяц. Всего месяц. А мне казалось, что это навсегда. Я успела привыкнуть. Прикипеть к ним.

— То есть… — мой голос дрогнул, пришлось сглотнуть ком. — То есть на этом всё? Мы расстаёмся?

Артём промолчал. Затянулся, глядя куда-то в сторону. Кирилл вздохнул, провёл рукой по лицу.

— Наташ, ну ты чего? Мы не можем тебя с собой таскать. Это опасно. И тебе учиться надо. Ты же сама говорила, что хочешь нормальную жизнь…

— Нормальную? — я отступила на шаг. — Вы называете это нормальной жизнью? Месяц назад вы меня похитили! Приучили к себе. А теперь я… я…

Я замолчала, потому что не могла сказать вслух то, что рвалось наружу. Я не хочу уезжать. Я хочу остаться с вами. Вы — моя нормальная жизнь.

— Ну же, Наташа, будь хорошей девочкой, — пытался успокоить меня Кирилл.

Он протянул мне белый плотный конверт, явно с деньгами.

Я отшатнулась, будто он предлагал мне что-то грязное.

— Нет. Не надо. Я не возьму.

Артём резко встал, подошёл ко мне. Его лицо было непроницаемым. Он взял меня за подбородок, заставил смотреть вверх.

— Не дури, — сказал он тихо. — Возьми конверт. Чтобы ты ни о чём не жалела.

— Я ни о чём не жалею, — выдохнула я. — Ни о чём.

Артём, всё ещё держа меня за подбородок, прищурился.

— Возьми, я сказал. Мы должны знать, что у тебя после нашего отъезда всё хорошо. Не беси меня.

Я кивнула, потому что не могла говорить. Горло сдавило спазмом.

Взяла конверт, чтобы этот разговор закончился. Молча развернулась и пошла наверх, в свою комнату.

Там я села на кровать и тупо уставилась в стену. Конверт валялся рядом, я даже не посмотрела, сколько там. Потом встала, достала сумку и начала механически складывать вещи. Те самые шортики и маечки, которые покупал Кирилл. Свитер, в который куталась по вечерам. Джинсы.

Слёзы текли по щекам сами собой. Я не рыдала, просто плакала, пока упаковывала свою новую жизнь в старую сумку. Жизнь, которую я не хотела заканчивать.

Мы расстаёмся. Слова стучали в висках, как похоронный марш. Я представляла свою бывшую комнату в общаге, серые стены, одиночество. И рядом с этой картинкой — нашу кухню, где Артём жарит стейки, а Кирилл мешает мне готовить, обнимая со спины. Гостиную, где мы втроём смотрим кино. Спальню, где я засыпаю, чувствуя их тепло.

Я легла на кровать, свернувшись калачиком, и дала волю слезам. За окном шумел лес, который когда-то казался тюрьмой. Теперь он был домом.

Я не знала, сколько прошло времени. Может, час, может, два. Дверь скрипнула, и я почувствовала знакомое присутствие. Артём.

Он не спросил, можно ли. Просто лёг рядом, притянул меня к себе, развернул лицом. В темноте его глаза блестели, казалось, в них тоже была боль. Во всяком случае, мне хотелось так думать, что им тоже больно.

— Не реви, — сказал он хрипло. — Всё будет нормально.

Я не ответила. Просто прижалась к нему, вцепилась в его плечи. Он накрыл мои губы своими — и это не было похоже на его обычные, грубые поцелуи. Он прощался. Целовал отчаянно, нежно.

Он раздевал меня медленно, будто запоминал каждый сантиметр кожи. Целовал плечи, ключицы, грудь. Его руки, обычно такие властные, сейчас были очень нежными. Я чувствовала это каждой клеткой.

— В последний раз, — прошептал он, входя в меня. — Только не плачь. Пожалуйста.