Книга Пара прицепов для босса, страница 59 – Злата Зорич

Я отпрянула, как от горячего. Нет, нельзя открывать. Не после того, как он позволил той длинноногой настырной девице, от которой мне хотелось оттащить его за рукав, зависнуть у себя на шее.

Рука машинально метнулась к ночнику — я погасила свет. Легла на бок, натянула на себя с головой одеяло, как ребёнок, которому страшно. Я лежала в темноте, как в спасительной раковине, свернувшись в клубок, и просто ждала, когда он уйдет. Сердце колотилось глухо и часто, словно в испуге тоже пыталось найти выход.

Но он не собирался уходить. Он словно знал, что я слышу его. Что я здесь, совсем рядом, и вся дрожу от его близости и от своей невозможности ответить.

— Рита, — его голос разрезал тишину.

Я сжала кулаки под подушкой. Потому что знала — если открою, если увижу его лицо, если он окажется ближе, чем расстояние до дверной ручки...

Но я не имею права не устоять!

— Я знаю, что ты не спишь, — сказал он чуть громче. — Десять минут назад ты вышла из зала. Думаешь, я не заметил?

Он не спрашивал. Он утверждал. Как человек, которому надоело ждать объяснений.

— Ты выглядела так, будто тебе стало плохо, — продолжил Воронцов. — Я волнуюсь. Пусти меня.

Но это не было заботой. Это было нетерпением. Желанием врезаться в мою ночь, вытянуть из меня ответы. Разоблачить до гола, даже если я сама того не хотела.

Я слышала, как он делает шаг. Наверное, прислонился к двери — его голос стал звучать ближе.

— Ты можешь просто сказать мне: «Уходи». И я уйду. Но скажи хоть что-нибудь. Не молчи вот так. Я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.

Я не могла. Не могла сказать «уходи». Потому что не хотела этого. Потому что хотела, чтобы он остался. Чтобы прикоснулся ко мне так, как сделал это при всех. Только наедине. Без всех этих людей. Без чужих глаз. Без защиты.

Если бы он вошёл — я бы не выгнала. Если бы остался — не смогла бы оттолкнуть. И я молчала, потому что это было единственное, что ещё держало меня на плаву.

— Рита, я не уйду, пока ты не ответишь мне, — голос стал тише, опаснее. — Если это всё — игра, так и скажи. Если боишься — тоже скажи. Но не делай вид, что между нами ничего не происходит. Не лги хотя бы самой себе.

Я зажмурилась. От его голоса у меня сжалось все внутри. Он говорил не громко — но каждое слово вонзалось.

— Ты бежишь не от меня, а от самой себя. Но себя ты не перехитришь.

Я не выдержала. Подбежала к двери, прижалась к ней лбом. Сердце било в виски. Рука на замке. Но не поворачивала. Просто стояла, вжавшись в холодное дерево. Если бы я не чувствовала этого жара — в груди, внизу живота, в пальцах — мне было бы проще надеть на себя маску и почти спокойно поговорить с ним.

Но я чувствовала это и не находила в себе силы врать…

Я чувствовала его. Он стоял совсем близко. За этой тонкой гостиничной дверью — реальный, тёплый, опасный.

Он знает, что я не сплю. Знает, почему я сбежала.

Он всегда знает больше, чем говорит.

Я сжала кулаки. Не говори. Не отвечай. Не поддавайся. Он только этого и ждёт.

Прикусила губу, чтобы не ответить. Чтобы не выдохнуть его имя. Чтобы не сделать что-то, что разрешит ему войти.

— Я пришёл, чтобы поговорить, а не торчать в коридоре, как идиот, — его голос стал резче, срывающимся на гнев. — Ты боишься меня? Или ты опять убегаешь?

Я закусила губу. Убегаю. Конечно. Только я уже устала убегать.