Книга Пара прицепов для босса, страница 56 – Злата Зорич

Он улыбнулся.

— А вы и сами в ней подливаете масла в огонь...

Я отвела взгляд, но на губах уже дрожала улыбка.

Вдруг он наклонился ближе и сказал почти шёпотом:

— Почему мне все время хочется вас отсюда увести?

Я даже не знала, дышу ли в этот момент. Только смотрела на него — и не могла вымолвить ни слова.

К счастью, Воронцова тут же снова увлекли к какой-то группке людей, желающих лично пообщаться со звездой маркетинга.

Всё внутри меня было напряжено до дрожи. Я ощущала, как внизу живота что-то стягивается в медленную, горячую пружину. И с каждым его взглядом она становилась всё туже. Всё невыносимей.

К вечеру конференция медленно, но верно сменяла тон. Вместо кофе на столах появились коктейли — высокие бокалы с кусочками лайма, с мятой, с хрустящим льдом. Музыка стала чуть громче, свет — мягче. Всё вокруг как будто сдвинулось в сторону — от официального к чему-то… живому. Люди говорили не только про работу. Кто-то смеялся. Кто-то уже флиртовал. Женщины поправляли макияж, мужчины снимали пиджаки. Границы начали стираться, галстуки — ослабляться, взгляды — задерживаться дольше, чем следовало бы.

С Воронцовым снова и снова кто-то затевал разговор, он отвечал, но взглядом всегда возвращался ко мне. Скользил по лицу, по волосам, по ключицам. Я чувствовала это почти физически — как будто он дотрагивался. И каждый раз внутри что-то трепетало, тянулось, пугливо сворачивалось в ком.

В какой-то момент он снова оказался рядом.

— Устала? — негромко спросил он.

— Нет. Точнее… устала, но это приятная усталость, — я улыбнулась, но мой взгляд невольно метнулся к его расстёгнутому вороту, к сильной линии шеи и загорелой груди. Я слишком хорошо помнила, как именно он выглядит без рубашки, чтобы не дорисовывать в уме все остальное.

Он взял с подноса два бокала, протянул мне один. Я всё ещё держала свой, но, не думая, поменяла. Его пальцы коснулись моих — мимолётно, но будто ток прошёл по коже.

— Это заслуженный коктейль, — сказал он. — За профессионализм. И самообладание.

А потом… Я даже не поняла, как это произошло.

Когда я потянулась бокалом к нему, чтобы чокнуться, клатч выскользнул из моих рук и упал на пол с глухим стуком.

Я не успела ничего сделать, как Воронцов уже наклонился.

— Не двигайся, — тихо сказал он, и в его голосе была та самая хрипотца, от которой у меня всегда перехватывало дыхание. — Я подниму.

И тут его рука — теплая, уверенная — скользнула по моей ноге. От щиколотки до самой кромки платья, до податливого изгиба бедра. Медленно, с внутренней стороны икры, выше, через колено… Дальше.

Он делал это у всех на глазах. И в этот момент мир вокруг исчез.

Я больше не слышала ни музыки, ни чужих голосов, не ощущала света, не видела зала.

Было только это прикосновение. Его пальцы. Его взгляд, в котором отражалась вся та жажда, которую я все еще отчаянно пыталась игнорировать. Игра, которая давно перестала быть игрой.

Я затаила дыхание. Не отстранилась. Не остановила. Просто стояла — и вся обратилась в кожу, в нерв, в желание.

Он выпрямился, протянул мне клатч — спокойно, сдержанно, будто ничего особенного не произошло. Лицо его было привычно непроницаемым — идеальная маска уравновешенности, за которой не разобрать ни мыслей, ни намерений.

Я могла бы подумать, что мне и правда всё это привиделось. Что я придумала эту скользящую по ноге ладонь, слишком нежную для мимолётного жеста.