Книга Пара прицепов для босса, страница 31 – Злата Зорич

— Я передам руководству, — ответила я сдержанно.

— А если я приглашу вас на ужин, чтобы обсудить условия напрямую?

Тут я услышала голос Воронцова.

— У Маргариты и так слишком плотный график. Вряд ли она сможет найти время.

Клиент кивнул и молча отступил.

А Воронцов встал слишком близко ко мне. Словно хотел закрыть собой от людей, которые заполнили переговорную.

— У вас… — он вдруг уставился куда-то сквозь меня.

Я медленно повернула голову. Наши лица оказались совсем рядом.

— Что?

— У вас сережка… чуть перекосилась.

Он дотронулся — кончиками пальцев, почти невесомо, будто не к коже, а к воздуху вокруг меня. Но мое сердце отозвалось на это прикосновение с такой силой, что я отшатнулась.

В этот момент в переговорной кто-то громко рассмеялся — и на нас словно плеснули ледяной водой. Мы одновременно отступили друг от друга, будто нас застукали за чем-то неприличным.

Мне показалось, что между нами произошло то, что не должно было произойти. В зале опять зазвучал смех, звон бокалов. А мне вдруг остро захотелось уйти. Сбежать из этого переполненного, душного помещения.

— Извините, — сказала я. — Выйду немного проветриться.

Воронцов отступил, позволяя мне пройти мимо. Мне показалось или он тоже немного смущен? Показалось или он смотрел на меня чуть дольше, чем позволительно коллеге?

Мне трудно было всё это оценить. Наверное, не стоило пить шампанское — на голодный желудок пузырьки ударили прямо в голову, затуманили разум, обнажили чувства. Размыли границы, которые я с таким трудом выстраивала — между собой и работой, между чувствами и обязанностями.

Я выскользнула в коридор. Оперлась о холодное стекло. Глубоко вдохнула. Легкое прикосновение его пальцев всё ещё ощущалось на коже, будто случилось секунду назад.

Я не знала, чего боюсь больше: того, что случилось или своей реакции. Но я точно знала одно: последнее, что мне нужно сейчас — это испытывать чувства к своему начальнику. А последнее, что нужно ему — это женщина с двумя детьми и проблемами, которые ещё разгребать и разгребать. И конца им не видно.

Верочка уже ждала меня — стояла у окна садика и глядела в темноту улицы. Когда я зашла, она обернулась и сразу же расплылась в улыбке. Подбежала, обняла крепко, с какой-то отчаянной силой, как будто хотела удержать при себе.

Я подняла её на руки, прижалась щекой к её тёплой макушке.

— Прости, что задержалась… Но я здесь. Уже рядом.

Всё, что было минуту назад — шампанское, аплодисменты, взгляд Воронцова — исчезло. Осталась только её ручка у меня на шее и спокойствие, которое ничто не может заменить.

* * *

Отношения между нами… не стали проще. Но и прежними не остались.

Воронцов не стал мягче. Не начал улыбаться мне по утрам, больше не обращался ко мне по имени. Всё было по-прежнему: резкие указания, жёсткие дедлайны, невозможные задачи, давление. Как будто ничего и не было. Как будто то неожиданное сближение между нами — не более чем случайный эпизод.

Но теперь — каждый раз, когда я заходила в кабинет, его глаза уже не были ледяными. Они были внимательными. Он не отмахивался от моих идей. Иногда — кидал короткое замечание. Иногда — слушал до конца. Иногда — давал задание, которое прежде не доверил бы.

Коллеги тоже начали относиться ко мне иначе. Будто я вышла из фона и стала наконец кем-то. Не «та новенькая с детьми», не «женщина после декрета». А Рита. Свой человек. И даже человек Воронцова — если быть до конца честной.