Книга Новенькая не для меня, страница 9 – Тина Дорофеева

Думает, если папаша банкир и инвестор школы, то все покупается и продается.

Только вот гнилое нутро не поменять за деньги.

— Вячеслав, может, вы объясните? Потому что, судя по вашему окровавленному лицу, вы не просто с Морозовым обнимались от нахлынувших чувств.

Из меня вырывается смешок, и я тут же ловлю на себе пронзительный взгляд серых глаз.

Черт, как же его зовут?

— Ярослав Бородин?

Киваю.

— Вам весело?

— Ну не грустно, – скалюсь во все зуб, и чую, что меня за это не похвалят.

Директор заламывает бровь и делает шаг к нам навстречу.

И мне становится не по себе. От него волнами исходит уверенность и сила. Как у мужика, а не как у моего папаши.

Моргаю. Нафиг сейчас отца.

— Если вам известны нормы мужского поведения, то двое на одного в них не входят.

— Дмитрий Валерьевич, – пораженно выдыхает психологичка, стоящая за нашими спинами, про которую я успел забыть.

Спокойный взгляд в её сторону, и она замолкает.

— Что, Екатерина Павловна? Предпочитаете, чтобы они вели себя как гопота дворовая?

— Да я его один отметелил! Какой двое на одного, – одновременно выдает Глеб.

Делаю рука-лицо. Тонко, красава!

И Глеб, идиот, повелся на трюк директора.

Качаю головой. Снова ловлю на себе взгляд директора.

— Значит, признаете, что драка была?

— Ну вы ж не дурак, чтобы поверить в тупые отмазки, – вздергивает подбородок друг.

— Вячеслав, сходите в медпункт, пусть вас осмотрят. Екатерина Павловна, проводите. Ярослав, тоже можете идти.

Выстреливает приказами, которые меня тут же вздыбливают.

— Никуда я не пойду! Глеб, говори уж, что ты за новенькую заступился, когда она влетала в кабинет к психологу.

Злюсь. С какого хрена я должен замалчивать скотство Маркелова?

— Что? Екатерина Павловна, это правда?

Кажется, директор напрягается. Переводит взгляд на психолога, а та заметно бледнеет.

— Дмитрий Валерьевич, я же не знала, что девочка не может ходить без помощи.

Заикается, стискивает руки, а мне становится хорошо. Потому что на фига отчитывать нас, когда психологичка так пролетела сама.

— Глеб, можете рассказать, как все было? Или предпочитаете самостоятельно за все ответить?

Друг стискивает зубы и бросает на меня взгляд исподлобья. А я сам уже жалею, что повелся на поводу у злости, которая всем нутром моим завладела.

Как стукач какой-то.

Директор отступает, расстегивает пиджак и опирается бедром на свой стол. Расслабляет галстук и ещё раз обводит нас взглядом. Кабинет погружается в тишину, от которой по спине мурашки.

Глаза директора темнеют, и он, прищурившись, поднимает взгляд на белую как мел психологичку.

— То есть в коридоре возле вашего кабинета происходит драка между Морозовым и Маркеловым, перед этим в ваш кабинет вваливается Зимина Снежана, которая не может самостоятельно передвигаться, и вы этот момент просто игнорируете… Поправьте, если я что-то неправильно понял.

— Но она даже не постучалась, – блеет психологиня, а у меня глаза на лоб лезут.

— Чего? Её запихнули туда, и она об этом сказала, – повышаю голос.

Директор сжимает губы. Подходит к селектору.

— Алена, пригласите, пожалуйста, ко мне Снежану Зимину из одиннадцатого. Спасибо.

У меня просыпается надежда, что, может, хоть этот дир будет справедливым. А то перед ним на все глазки закрывал. На все закидоны гребаного Маркелова.